В гостиной квартиры юного княжества разгораются дебаты. Виталий Борисович Пафнутьев из высоких чинов Тайной канцелярии ищет подтверждения вины Алексея, пока воспитатель молодого князя, Прохор Белобородов, убеждает его в правоте выводов.
— Охрана Пожарских мне докладывает о повышенном внимании к твоей персоне женского пола из твоей Суриковки! Блузоны в пятнах от масленой краски с беретами нынче не в моде, всем шмотки от-кутюр подавай! Костюмы там всякие, галстуки шелковые с хитрыми узлами… А это всегда деньги, как ни крути, Саша! Кроме того, надо бы тебе к портному нашему сходить, статус обязывает!
— Какой статус, Прохор? — совсем растерялся Петров.
— Ты портрет Михаила Николаевича пишешь, дружок! — мой воспитатель поднял вверх указательный палец.
— Чувствую. — автоматически кивнул мой друг.
— Вот и постарайся соответствовать моменту! — отрезал Прохор. — А то, ишь, моду взяли, мнение старших не уважать! Тем более, князь столько для тебя сделал!
— Прохор, Прохор, ты что?.. — Сашка аж встал. — Я всегда добро помню!
— Вот и будь добр! — подвёл итог мой воспитатель. — В понедельник к портному пойдёшь, и без возражений! Костюмы, рубашки, галстуки там… Модный художник в России больше, чем художник! — переиначил Прохор расхожую фразу.
— Хорошо. — покорно согласился Петров."
"В «Избу» с Сашкой спустились в половине пятого и застали «работу» Дворцовой полиции с какими-то «хитрыми» приборами. Для нас был накрыт большой стол в задней части ресторана, с диванами и приставными креслами.
— Ваше Императорское высочество, работа закончена, камер и другой подслушивающей техники не обнаружено! — отчитался мне незнакомый чел в гражданском.
— Молодцы! Благодарю за работу! — единственное, что я сообразил ответить ему.
Чел кивнул и удалился.
Когда мы сели с Сашкой за стол, и я налил ему клюквенного морса в бокал, он поинтересовался:
— Лёшка, а у тебя сейчас всегда так?
— Практически, всегда. — кивнул я.
— Это же ужас! — вздохнул он. — А я тебе ещё про свои проблемы плачусь…
— А что делать? — усмехнулся я. — Ты ещё всего не знаешь. — в памяти всплыли бабкины «заходы» к Вике.
— Но на что-нибудь эдакое ты меня возьмёшь? Обещал ведь! — глаза Петрова опять горели, собственные его проблемы были забыты.
— Безусловно, Саша! — пообещал я.
Первым в «Избу» прибыл Андрей Долгорукий, который благополучно преодолел заслоны Дворцовых.
— Очень рад вас видеть! Особенно тебя, Александр! — мой университетский товарищ помнил, кому обязан встречей с Марией Романовой. — С Алексеем-то мы практически каждый день видимся.
— Андрей! И я! — встал Петров.
