Автор
В кафе на грязной синей стене светила тусклый дневной свет. Вокруг царила невеселая тишина - ни московских ледяных шквов, ни городской тревоги. Я сидела и наблюдала за тем, как Ленка Горбунова смотрит в окно, словно пытается увидеть нечто заморское между рядами проезжающих машин, пронизанных летними сумерками....
С воплем: «Ни за что не стану падать!» – она унеслась в автобус.
– Да уж, – вздохнул Гена, – некоторые, понимаешь, звезды… Свин, наведи порядок.
– Надоела она мне, – вздохнул продюсер, – имидж вот поменял.
– Волосы недолго покрасить, – заржал Гена, – ты девку смени! Эта совсем от рук отбилась!
Став красным, Семен медленным шагом двинулся к автобусу. Я поняла, что он сейчас начнет рукоприкладствовать, и кинулась за ним.
– Пойми, Глафира устала. Легла поздно, встала рано, потом у стилиста была, и съемка такое тяжелое дело.
– Отвянь! – рявкнул Свин и влез в автобус.
Я вскочила за ним.
– Пожалей ее.
– Смойся.
– Она заболела!
Внезапно Свин усмехнулся:
– Это шоу-биз, детка, красиво лишь из зала. Кому какое дело, что с тобой? Мама умерла, любовник бросил, чирей на заду вылез, ноги отвалились – пой, киса, весели народ, тебе деньги уплачены! Это ее работа, ща пойдет и станет мордой в ихние химические сугробы нырять. Знаешь, сколько запись клипа стоит?
– Ей плохо.
– И что?
– Как это? – растерялась я.
– В могиле выспится, у нас еще два концерта сегодня.
Свин свирепо гаркнул:
– Глашка, вылазь!
Я быстро побежала в глубь автобуса и увидела певицу, ничком лежащую на вытертом диванчике.
– Не могу, – простонала она, – тошнит. У меня началась аллергия.
– Живо на площадку, – поднял кулак Свин.
Я бросилась на него:
– Ой, не бей.
– Съемка стоит, отойди.
– Не могу, – стонала Глафира, – все, ухожу, сыта по горло, бросаю сцену.
– Сначала отработай! – взревел Семен, пытаясь оторвать меня от себя.
– Нет.
– Ну ща заработаешь на орехи…
– Свин, – заорала я, – там же только надо лицом в снег упасть?!
– Ну? – он слегка сбавил тон.
– Давай я за нее прыгну.
– Ты?
– Да.
Секунду Свин надувал губы, потом буркнул:
– Переодевайся, живо, – и вышел на улицу.
ГЛАВА 9
Если вы думаете, что Глафира сказала мне спасибо, то жестоко ошибаетесь. Когда я, почесываясь и кашляя, влезла в машину, певица ехидно осведомилась:
– Ну как? Понравилось быть звездой?
– Не слишком, – честно ответила я.
– И почему?
– Все тело горит, «снег» такой ядовитый!
– Ты еще в декабре в речке со счастливым выражением на морде не плавала, – хохотнул Свин.
Глафира отвернулась к окну.
– А что, – веселился продюсер, – давай, Танька, из тебя звезду сделаем.
– Спасибо, не надо, – поспешила отказаться я.
– Не хочет, – заржал Свин, – другие, между прочим, на все ради такого предложения готовы.
– Только не я.
– Заткнитесь, – сквозь зубы прошипела хозяйка.
