Автор
В кафе на грязной синей стене светила тусклый дневной свет. Вокруг царила невеселая тишина - ни московских ледяных шквов, ни городской тревоги. Я сидела и наблюдала за тем, как Ленка Горбунова смотрит в окно, словно пытается увидеть нечто заморское между рядами проезжающих машин, пронизанных летними сумерками....
– Сама замолчи!
– Дурак!
– Кретинка!
– Сволочь!
– Мерзавка!
– Скот!
– Дебилка!
Я вжала голову в плечи.
– Да ты дрянь! – завопил Свин.
Всю дорогу до очередного клуба они матерились и поливали друг друга грязью, используя такие «выражансы», что я чуть не умерла со стыда.
Концерт прошел как всегда. Отпев свое, Глафира влетела в гримерку и рявкнула:
– Где мой суп?
Я поспешила подать ей термос.
– Вот!
Хозяйка хлебнула из горлышка и взвизгнула.
– Это что?
– Ну как? Щавелевый…"
"В ту же секунду содержимое термоса выплеснулось на меня.
– Гадость, дрянь, бульон из половой тряпки!
Я выскочила в коридор, добежала до окна и в растерянности остановилась. Господи, что мне теперь делать? Совершенно не помню, кем я была в прошлой жизни, но в этой мне очень не нравится, особенно когда в лицо выплескивают суп. Уйти прочь? Куда? Без денег, документов, биографии, работы… Нет, надо взять себя в руки, умыться, отчистить одежду и вернуться к Глафире.
Вдруг к горлу подкатил огромный горький комок, и я, не в силах справиться с собой, разрыдалась.
– Что случилось, дорогуша, – произнес тихий, вкрадчивый, голос, – повернитесь, душенька, кто вас обидел?
Я машинально повиновалась и увидела стройного мужчину не самого юного возраста, одетого в ярко-красный костюм.
– Кто вас обидел? – повторил он.
В ту же секунду я поняла, кто стоит передо мной. Леонид Борисеев, одна из самых эпатажных эстрадных звезд, певец, танцор, человек, который, абсолютно не стесняясь, говорит о своей нетрадиционной сексуальной ориентации.
– Вы кто? – не успокаивался Борисеев. – Бога ради, перестаньте плакать, я не могу слышать рыдания.
