И когда он наконец-то стал дышать глубоко и ровно, провалившись в сон, Эвелин наклонилась ещё ниже и поцеловала его в здоровый висок.
— Я боюсь, Джек, — прошептала она. — Я так боюсь за нас обоих…
— Я могу взять это, чтобы помочь вам, — улыбнулся Лоран.
Наступил новый день, и Эвелин держала поднос с ланчем, собираясь отнести его наверх. Джек проспал весь прошлый день и половину нынешнего, и Эвелин подумала что он скоро проснется.
— Я не против сделать это лично.
Лоран явно подсмеивался над ней.
— Вы не отходите от него, мадам, только ради того чтобы позаботиться об Эме!
— Когда он проснется, наверняка захочет есть! — попыталась убедить слугу Эвелин, вспыхнув до корней волос.
— Вы без ума от любви, и я это одобряю, — отозвался Лоран. Но его улыбка померкла. — И всё же вы отказываетесь обсуждать насущные проблемы. Вы ведете себя странно — нервно — с тех пор, как тот вор забрался в дом. Прошу меня простить, но я прекрасно вижу, когда вы что-то скрываете, графиня.
Эвелин мрачно улыбнулась.
— Сначала — вор ночью, потом — Джон Трим, так с чего бы мне не вести себя нервно? — ответила она и направилась мимо него, держа поднос двумя руками.
— Я лишь хочу помочь! — бросил Лоран ей вслед.
Уже на лестнице Эвелин обернулась.
— Лоран, я рассказала бы вам всё, если бы могла, но я не могу. — И с этими словами, подчеркнуто не замечая его тревоги, она поспешила наверх.
Эвелин взяла за правило оставлять дверь в спальню Джека открытой — на случай, если он проснется, когда её не будет рядом, и позовет её. Так было легче его услышать. Подойдя к маленькой комнате, Эвелин бросила взгляд внутрь и увидела, что кровать Джека пуста. Сердце екнуло, Эвелин замялась на пороге и перевела взгляд к окну: Джек стоял там.
Он проснулся, он даже смог подняться! Эвелин пришла в восторг, когда Джек немного обернулся, чтобы взглянуть на неё.
Но радость Эвелин быстро померкла. На Джеке были надеты лишь его рыжевато-коричневые шерстяные подштанники, на его спине сохранялись следы жестоких побоев несколько больших фиолетовых пятен. Глядя на эти синяки, Эвелин ощущала нестерпимую боль.
И всё же растрепанные золотистые волосы спадали на плечи Джека. Взгляд его серых глаз был ясным, острым. Джек был высоким, широкоплечим, невероятно мускулистым — и невероятно мужественным. Он был олицетворением мужской красоты.
Несколько секунд Эвелин восхищенно наблюдала за ним.
— Ты пришел в себя! — наконец тихо произнесла она. Но сердце громко, неудержимо колотилось. Даже во рту пересохло.
