Властелин стоял на своем пути, но в дверь постучалась древняя сила — жажда приключений и огня. Здесь царят дикая смелость и бескомпромиссность: каждый шаг - игра с пламенем. Простая на первый взгляд внешность скрывает бренди, но не лед. Это война без правил — победителем становится тот, кто готов к решительным действиям. Я бы даже отдал флаг в этом масштабе событий, если бы не мой нечистый кров....
Поэтому не могла и представить то, как она может выглядеть, но, когда оказалась в ней, с удивлением увидела светлые просторные комнаты, отделенные друг от друга даже не стенами, а всего лишь перегородками, отчего пространство казалось настолько большим, что дух свободы парил здесь прохладой и свежестью.
Вся мебель и обстановка были в светлых тонах, не обремененные излишними нагромождениями, без картин или каких-то вычурных предметов, за которые бы мог зацепиться глаз.
Карат остановился на пороге, замирая и с улыбкой наблюдая за моей реакцией, пока я только и могла, что моргать и рассматривать всё вокруг, ощущая самое главное и ценное — его аромат в этом месте.
Он действительно ЖИЛ здесь!
— Нравится, детка?
Я только зачарованно кивнула головой, вертя ею, чтобы всё рассмотреть, и понимая, что мне здесь приятно и уютно находиться, даже несмотря на отсутствие дерева и большой шумной семьи.
Вот только не смогла сдержать широкую улыбку, когда оказалась в спальне с большой кроватью, потому что на противоположной от нее стене был изображен лес.
Засыпая здесь, Карат видел лес.
И это казалось мне таким милым и трогательным.
— Ты живешь здесь один? — пробормотала я, видя, как глаза Карата полыхнули весело и озорно, когда он опустился передо мной на корточки, посадив осторожно на край кровати, ибо я до сих пор не ощущала собственного тела снизу:
— А что, не похоже на то?
Я только пожала плечами:
— И убираешься сам?
— Убирается домработница.
Он улыбался и выглядел таким красивым, что сердце сводило судорогой.
Такой родной сейчас, такой мой.
— Побудь пока здесь, я пока наберу ванну и вернусь.
Карат потянулся, чтобы поцеловать, и в этом жадном прикосновении я ощутила, как нелегко ему давалось сдерживаться и не трогать меня.
Когда он ушел, я принялась остервенело щипать собственные ноги и бедра, видя, как кожа становится розовой от прилива крови, но по-прежнему не чувствовала совершено ничего, отчего было не по себе.
