Властелин стоял на своем пути, но в дверь постучалась древняя сила — жажда приключений и огня. Здесь царят дикая смелость и бескомпромиссность: каждый шаг - игра с пламенем. Простая на первый взгляд внешность скрывает бренди, но не лед. Это война без правил — победителем становится тот, кто готов к решительным действиям. Я бы даже отдал флаг в этом масштабе событий, если бы не мой нечистый кров....
- Тронешь её еще раз, я вырву твою руку и заставлю тебя ее съесть, - голос Карата был как обычно ленивым и мурлыкающим, только отдавал ледяной яростью, от которой у любого нормального человека кровь застыла бы в жилах.
Потому что если он сказал, что заставит съесть, то значит так и будет. Съест как миленький.
- Не нужно было лезть! – зашипела я, потому что мои кулаки чесались не меньше его. И потом в моих силах было разобраться самой! Уж с человеком то я справилась бы без особых проблем.
Карат нависал над мужчиной, выворачивая его руку так, что тот стал обливаться холодным потом от боли, только я не собиралась смотреть на этот цирк.
Поэтому просто развернулась и пошла дальше, бросив через плечо сухое и язвительное:
- Развлекайтесь, мальчики! Вы ведь здесь для этого.
Размашисто и яростно я шла только вперед, отыскивая глазами Мишку и слыша, как непривычно и резко стучат каблуки, отбивая от себя руки, которые ощутила сзади, слыша манящий и опьяняющий смех Карата.
Он стоял за моей спиной, буквально обволакивая ароматом большого возбужденного тела, и я неторопливо повернулась к нему, заглядывая в глаза, которые сейчас были почти темными, оттого как черные зрачки захватили цветную радужку глаза.
Я и сама знала, что сейчас выгляжу иначе. Не так, как всегда. Не так, какой я была в доме.
Но то, что я видела в глазах Карата, заставляло сердце забиться чаще, захлебываясь оттого, что сейчас он не скрывал ни своего восторга, ни то, с какой жаждой и желанием смотрел на меня, словно не мог даже моргнуть.
Этот его взгляд и окрылял, но и заставлял напряженно застыть, потому что томная почти пьяная пелена его глаз была темным омутом, куда меня нещадно затаскивало, словно в воронку.
- Тебя хотят все, кто только видит.
Карат редко скрывал то, что хотел от меня, но еще никогда не говорил об этом вслух, отчего колотившееся сердце пропустило удар, даже если я пыталась выглядеть холодной, отрешенной и собранной, сухо усмехаясь и кивая в сторону зала, где он оставил вереницу своих дам:
- А по вам и не скажешь.
Он улыбнулся. Широко, что были видны его слегка укороченные клыки.
