Последний месяц уходящего года подарил Ренну первые снегопады. Серый рассвет омрачен был лишь первыми хлопушками в виде белой пудры, которые кружились над городом. Я одна из первых на улицах, и по-детски радуюсь оставлять свои следы на чистой снежной глади.
Ее интересовали только деньги – она их и получит, и счастливо позабудет о моем существовании через месяц, если не меньше.
– Жестокие слова! – только и промолвила я, а коробочка, которую я держала в руках, прижгла мне ладони, как раскаленная."
"– Жестокие по отношению к кому? – живо откликнулся Ален. – К той, которая решила посмотреть, не умрет ли очередная жена де Конмора, чтобы проверить – действует ли проклятье? Разве она не жестоко поступила по отношению к тебе, маленькая шоколадница? У нее был шанс получить меня, но вместо этого она пожелала отдать мужа другой – лишь по глупой прихоти, по косной суеверности.
На это нечего было возразить, и я лишь крепче сжимала коробочку с кольцом.
– Теперь мне кажется, что я полюбил тебя с первого взгляда, – продолжал Ален. – С того самого момента, как увидел в лавке сладостей. Меня тогда словно захлестнуло волной и унесло в пучину. А ведь я думал, что ты всего лишь служанка.
– Не знаю, говорите ли вы искренне…
– Я говорю от всего сердца! – пылко заверил он. – И могу поклясться, что намерения мои – самые искренние.
Глаза его лихорадочно блестели, и лицо светилось каким-то особенным светом – или так мне казалось? Слова его опьяняли меня, и я металась душой, не зная – верить или нет. Второй светильник вдруг мигнул и погас, и мы с графом оказались в кромешной темноте. Это придало ему смелости, и он припал к моим губам с жадностью и страстью.
И тут я окончательно поняла, что совершенно не хочу возвращаться в Ренн.
