Последний месяц уходящего года подарил Ренну первые снегопады. Серый рассвет омрачен был лишь первыми хлопушками в виде белой пудры, которые кружились над городом. Я одна из первых на улицах, и по-детски радуюсь оставлять свои следы на чистой снежной глади.
Даже милые с детства места не манили меня обратно – ни речка, ни буковый лес за городом, ни мельница, куда мы с Реджи бегали играть в эльфов. Я хотела остаться здесь, в Конморе. Готовить сладости, варить вкусный мясной суп, играть с Гюнебрет в карты. И чтобы Ален был рядом. Только не как муж на бумаге, а как настоящий муж.
Несколько минут мы целовались, и отрываясь от меня он шептал извинения и просил остановить, но я не остановила, позволяя себе улететь. Улететь в чудесную страну, где небеса золотые, где нет горестей и сомнений.
– Это значит – да? – зашептал граф. – Бланш! Это – да?
Уткнувшись лбом ему в шею, я несколько раз кивнула.
– Ты киваешь? – спросил он. – Бланш, ответь!
– Да, да, да… – повторила я, бросаясь в этот омут. – Я отвечаю тебе да, Ален де Конмор.
Мы спускались по лестнице долго – потому что умудрялись всё время целоваться. Ален хотел вести меня к себе, но я попросила разрешения пойти в свою спальню, и он подхватил меня на руки, протащив мимо невозмутимого Пепе, который услужливо открыл перед нами дверь и тут же закрыл её.
Поставив меня на пол, Ален принялся развязывать на мне шаль, помог снять накидку и тут же швырнул всё на пол и обнял меня за талию, прижимая к себе.
Я по-прежнему держала в руках коробочку с кольцом, и мой муж наконец-то вспомнил о ней.
– Полагается надеть его на палец, – сказал он, забирая подарок, – но давай сделаем это потом?
Коробочка была поставлена на туалетный столик перед зеркалом, а Ален, сбросив свой плащ, встал позади меня.
– Ты устала, – сказал он мне на ухо, и в голосе его послышалась завораживающая хрипотца. – Давай помогу расшнуровать корсаж…
– Я вполне могла бы сделать это сама, – сказала я, чувствуя во всем теле сладость и негу.
– Нет, позволь сделать мне, – вслед за корсажем он расстегнул пуговицы на моем платье, одну за другой и поцеловал в шею долгим поцелуем.
Я невольно вздрогнула, и Ален это почувствовал:
– Если не хочешь – останови меня, – прошептал он. – Сам я этого не сделаю, клянусь.
– Остановить? Но как? – ответила я тоже шёпотом, закрывая глаза и мечтая только об одном – чтобы он не останавливался.
– Скажи, что я тебе противен, – он спустил рубашку с моих плеч, покрывая их короткими обжигающими поцелуями.
Странная игра увлекла меня.
