Последний месяц уходящего года подарил Ренну первые снегопады. Серый рассвет омрачен был лишь первыми хлопушками в виде белой пудры, которые кружились над городом. Я одна из первых на улицах, и по-детски радуюсь оставлять свои следы на чистой снежной глади.
Казалось, граф желает, чтобы я убеждала его, что он вовсе не чудовище, что приятен мне. Неужели он был настолько неуверен в моих чувствах?.. Но ведь я только что ему сказала… разве моего «да» недостаточно?
– Но ты мне вовсе не противен, – возразила я. – Наоборот…"
"– Скажи, что тебе не нравится, когда я касаюсь тебя, – продолжал он нашептывать, а сам положил ладони на мои груди, сжимая их, поглаживая, а потом нежно ущипнул соски.
– Но мне… очень нравится… когда ты так делаешь… – еле выговорила я, чуть не всхлипывая при каждом его прикосновении.
– Почему нравится? – продолжал он допрашивать, не прекращая ласкать меня. – Ты любишь меня Бланш?
Вот чего он добивался. Я прижала ладонь к лицу, чтобы он не увидел в зеркале мою улыбку.
– Бланш?..
Обернувшись к нему, я обхватила его за шею и зашептала, перемежая слова и поцелуи:
– Люблю, очень люблю тебя, Ален! И тоже с нашей первой встречи!
– Чего тогда мы тянем?! – он схватил меня в охапку и потащил в сторону кровати.
Впрочем, потащил – не особенно подходяще сказано.
– Ты боишься? – спросил он, вытянувшись рядом со мной.
Я покачала головой, хотя на самом деле жутко трусила. Ах, почему матушка так промедлила со своими наставлениями относительно первой брачной ночи? Но мой муж угадал, что я чувствую.
– Не бойся, – он принялся ласкать меня медленно, чувственно, давая время привыкнуть к этим новым ощущениям. – Я знаю, что делать…
– Надо ли хвалиться подобными умениями именно сейчас? – укорила я его.
– Продолжаешь воспитывать? – усмехнулся он, нависая надо мной, оперевшись на локти. – Продолжишь потом, а сейчас – попридержи свой змеиный язычок, шоколадница. Мы найдем ему лучшее применение.
Он улегся на меня, раздвинув коленом мои ноги.
Дыхание Алена участилось, он поднял голову, посмотрев мне в глаза, и взгляд у него был безумным.
– В первый раз я всё сделаю ради тебя, – сказал он, и я не узнала его голоса – внезапно охрипшего, словно Ален сдерживал себя из последних сил. – Но потом будешь делать всё, что я захочу.
