Последний месяц уходящего года подарил Ренну первые снегопады. Серый рассвет омрачен был лишь первыми хлопушками в виде белой пудры, которые кружились над городом. Я одна из первых на улицах, и по-детски радуюсь оставлять свои следы на чистой снежной глади.
Предстояла прощальная служба, а потом тело перенесут в склеп. Я стояла возле гроба, не решаясь уйти. Если бы рядом не было Реджи, я заглянула бы под крышку и – ах! – вдруг бы убедилась, что гроб на самом деле пуст!
– Выйдите все, пожалуйста, – попросил вдруг Реджинальд монахов, которые подготавливали церковь к приходу священника. – Дадим госпоже графине проститься с мужем наедине.
Монахи пошептались и покинули церковь, а Реджи и не подумал уйти за ними. Я разгадала его намерения, когда он решительно направился к гробу.
– Ты и сейчас не можешь оставить его в покое! Не смей тревожить его останки!
Но Реджи оттолкнул меня и поднял крышку. От запаха гнили у меня потемнело в глазах, но я успела заметить в гробу, в крошке соли, знакомое лицо – бледное, покрытое темными пятнами. Ошибки быть не могло – в гробу лежал мой милый Ален. И впервые с тех пор, как я узнала о его смерти, слезы хлынули из глаз.
Реджи со стуком захлопнул крышку и отошел в сторону, тяжело дыша и хватаясь за горло.
– Говорят, все грешники пахнут падалью после смерти, – сказал он, продышавшись. – Похоже, этот был один из самых отъявленных грешников.
– Не смей оскорблять его, – сказала я, плача и не утирая слез. – Лучше подумай, что случится с твоим телом после смерти!
– Мне рано думать об этом, – Реджи достал платок и прижал его к лицу, спасаясь от гнилостного запаха. – Пойду, потороплю священника – пусть начинает отпевание. Де Конмору не место здесь, пусть воняет в склепе.
– Полагается три дня, чтобы все успели проститься!
– Три часа – и то много, – Реджи пошел к выходу. – Ты лучше бы переоделась, Бланш. Сразу после службы нас обвенчают.
– Обвенчает?! – я уже плакала навзрыд. – Хотя бы перед престолом божьим прояви милосердие, Реджинальд Оуэн! Я потеряла любимого, а ты требуешь, чтобы в этот же день…
– Ты всегда можешь отказаться, Бланш, – сказал он от порога. – Но только помни о последствиях своего отказа.
Он распахнул двери и пригласил монахов войти.
– Господа! – услышала я его твердый, звенящий голос. – Эти печальные события нанесли госпоже графине тяжелейшую душевную рану. Как преданный слуга его милости, покойного графа де Конмор, как лицо, которое он уполномочил оберегать его милую супругу, я обязан позаботиться о леди Бланш. После отпевания, когда тело милорда будет перенесено в семейный склеп, я и леди Бланш сочетаемся браком. Клянусь, что буду любить ее и оберегать до самой смерти.
