Когда кристал взрывается с такой силой, что ни один человек не в состоянии его увидеть или прикоснуться к нему — это еще большая трагедия. Он жжет, причиняя невыносимую боль. Единственный способ спрятать этот алмаз — перекроить его в десятки подобных, но из стекла и распределить по всему миру, чтобы никто не мог его найти....
– Закончил трещать? Теперь развяжи меня! – велела она.
У Корнелия тревожно заныла переносица, по которой он схлопотал локтем всего полчаса назад. Он вопросительно оглянулся на Эссиорха.
– Зачем? – спросил тот.
– Затем что я хочу курить! Вставь мне хотя бы сигарету в рот!
– Две капли никотина убивают лошадь! – назидательно сказал Эссиорх.
– Плевать мне на лошадей! – мгновенно отозвалась Варвара.
– А на что тебе не плевать?
– На все плевать! Развязал меня быра!
– Я боюсь, ты еще не готова к свободе, – заметил Эссиорх мягко.
Варвара неожиданно ухмыльнулась.
– Ну-ну! Думаешь, я так и попрусь в залаз? Связанная зайчиком запрыгаю? Или, может, ты, дылда, закатаешь меня в ковер, а зоркоглазик попрет? Только сразу найдите чувака, который будет подбирать его выпадающую грыжу.
– Она мне нравится! Назвала тебя дылдой! Не слишком изобретательно, но всё же попытка скрытого комплимента налицо! – подала голос Улита.
Ведьма держала в руках тесак Варвары, трогая большим пальцем синевато-тусклое его лезвие.
– Дура! Не трогай тесак! – крикнула Варвара.
Улита вздохнула.
– Может, и правда развязать? А то характер у нее портится на глазах, – предложила она миролюбиво.
Эссиорх, уступив, кивнул.
– Давай ты! – велела Улита Мошкину.
Тот опустился на колени и, растянув ремень, освободил Варваре руки. Та деловито оглядела их и с негодованием продемонстрировала Эссиорху. На коже остались глубокие багровые полосы.
– Видел, что ты сделал? Садюга проклятый! – заявила она.
"– Ну вот тебя и разжаловали из дылд! – заметила Улита.
– А ты молчи, свинья! – неосторожно крикнула Варвара.
Ведьма начала медленно багроветь.
– Свинья было сказано в общекультурном смысле! Просто как негативная оценка! Без подтекста! – успокаивающе шепнул ей Эссиорх.
Он не был заинтересован, чтобы Варваре прямо здесь и сейчас сломали шею. Ведьма немного побухтела, но все же из уважения к Эссиорху согласилась трактовать свинью именно в общекультурном смысле.
Варвара закончила разминать руки и занялась ногами. Первым делом она распутала штору, попыталась встать, но тотчас, скривившись, повалилась набок.
– Я не чувствую ног. Вы мне их перетянули, уроды! Хотите, чтобы гангрена была? Вызывайте теперь «Скорую»!
– Что ты несешь? Чем перетянули, шторой? Да я сама завязывала! – недоверчиво сказала ведьма, наклоняясь.
В ту же секунду Варвара с силой распрямила ногу, квадратным каблуком заехав Улите в подбородок.
