Ну, а вот Степан уже ступает по мостовой: носок в разные стороны, лицо искривленное улыбкой. Он суетится, бросается взглядом из окна на прохожих, словно надеясь зацепиться за какой-то смысл в этой рутинной быденщине. Вот он берёт котомку — хрустит деревянные створки и начинает свой очередной путь. А вокруг... всё как всегда: тихий лес, выцветшие деревья и непривычно звонкие голоса ночью....
– Ты тут Рыжуху нашу покарауль, да телегу тоже, народу всякого бродит, – сказала Марья Тимофеевна, – А я покудова пойду по надобности чего куплю. Вот, спрячь у себя подальше, – она протянула Степану кошель с деньгами, отбавив немного на покупки и ушла.
Степан немного озяб, ветер не шутя гнал жухлую листву по сельской площади. Накинув на Рыжуху попону, прихваченную из дома, Степан забрался в телегу и накрыл ноги овчинкой. Разглядывая народ, он вдруг выхватил в толпе весёлое лицо с холодным прищуром знакомых хитроватых глаз.
Глава 11.
Степан вздрогнул всем телом, потом поглубже натянул на глаза картуз, подаренный Марьей Тимофеевной. Подняв ворот зипуна, вроде как озяб от ветру, сам не сводил глаз с Захара, который со своей приветливой улыбочкой прохаживался меж телег и ярмарочных рядков. Останавливался, брал товар в руки, приглядывал и вертел в руках, подмигивал торговкам и отсыпал шуточки.
Но Степану-то было ведомо, что на самом деле носит в сердце этот человек. Он поискал глазами Марью Тимофеевну, как бы в беду не попала названая его матушка, ежели тут такие «гости» объявились… В ночь теперь вертаться домой будет опасно, надобно заночевать до утра, а иначе можно и навсегда в болоте-то пропасть, и уж никто не поможет.
Степан зорко всматривался в толпу – не мелькнёт ли где полицейский мундир, тогда бы он уж указал на этого Захара, но кругом были только торговцы да покупатели, с ребятишками, целыми семьями… да ещё вон ряженые, какая ж ярмарка без них!
Захар пропал, затерялся в шумной толчее, но Степан приметил, сколько мог, у которых возов с товаром он стоял дольше, кого из удачливых торговцев он взял на примету.
– Здравствуй, Степан Фёдорович, – раздался рядом с повозкой игривый голос, и обернувшись Степан увидел, что перед ним стоит нарядная раскрасневшаяся Настасья.
– Здравствуй, Настасья Никифоровна, – отозвался он, всё высматривая в толпе Марью Тимофеевну, – Ты как здесь, покупать, аль продавать?
– Да вот, полотна надо, ребятам пошить рубашек, да так, по мелочи, – щёки Настасьи ещё сильнее зарделись, когда она приметила, как её со Степаном разговор привлёк внимание пары кумушек с Погребцов, как раз её соседок, – Платок вот себе присмотрела, да просят дорого…"
"– Ты одна, али с ребятами? – огляделся Степан.
– Малых с бабкой оставила, старшой со мной.
