Ну, а вот Степан уже ступает по мостовой: носок в разные стороны, лицо искривленное улыбкой. Он суетится, бросается взглядом из окна на прохожих, словно надеясь зацепиться за какой-то смысл в этой рутинной быденщине. Вот он берёт котомку — хрустит деревянные створки и начинает свой очередной путь. А вокруг... всё как всегда: тихий лес, выцветшие деревья и непривычно звонкие голоса ночью....
С отцом мы приехали, он привёз, – Настасья чуть нахмурилась от того, что Степан не услышал её намёка на подарок, – А ты, по какой надобности?
– По разной, – коротко ответил Степан, – Ты бы сынка отыскала, Настасья, мало ли какие здесь люди…
– Да вон он, подле леденцов да ряженых, – Настасья уже не смогла скрыть своего раздражения, – Ну ладно, может свидимся ещё, – бросила она и зашагала к большому прилавку, где были раскинуты цветастые платки.
Степан не неё не глядел, окинув взглядом толпу, она приметил возвращающуюся Марью Тимофеевну, тогда сам отошёл от повозки и направился к лотошнику, у которого столпились ребятишки и тронул за плечо Егорку.
– Здравствуй, Егор.
– Здравствуйте, дяденько, – мальчик испуганно посмотрел на Степана.
Степан купил леденцов и ещё большой пряник, подал всё это мальчику и сказал:
– Ты, Егор, ступай к матери, и от неё не отходи. Ярмарка, всякие тут люди есть. А это вам гостинцы… Ну, что стал? Беги…
– Дяденько…, – смущённо глянул на него Егорка, – А ты… правду маманя говорит, что ты с острога сбежал? И что ты детей своих за непослушание насмерть прибил?
– Я?! – удивился Степан, но потом сообразил… что Настасья детей им пугала, словно бы лешим каким, – Нет, Егорушка, то неправда.
Мальчик поблагодарил его за гостинцы и побежал к матери, а Степан, потемнев лицом, пошёл к Марье Тимофеевне, которая остановилась у прилавка с полотнами. Вон как оно выходит, думалось ему, вроде бы ни словом не обидел он Настасью и робят её, а всё же для них душегубец оказался… Видать идёт о нем худая молва и по Погребцам…
– Матушка, ты всё ли купила, что надобно? – спросил он, подойдя к бабке Марье, – Скоро и темнать начнёт.
– Иду, Степан, – отозвалась та, – Держи-ка, полотна вот взяла, уложи под кожух. А что, на тебе словно и лица нет?
– Пойдём, матушка, у нас вон Рыжуха застоялась, – ответил Степан и бабка Марья поняла, что неспроста обеспокоился Степан, видать и худо где-то недалеко ходит.
Они подошли к телеге, и Степан начал увязывать поклажу, чтобы ничего не растерять по тряской дороге, Марья Тимофеевна потёрла озябшие руки, о чём-то перекрикнулась со своей знакомицей, и только после подошла к Степану.
– Что, Стёпушка?
– Худого человека я видал, матушка, это он меня тогда в болото кинул, – зашептал Степан, – Видать тут присматривает добычу! Как мы ночью-то домой вертаться станем? Хоть у нас и немного того барыша, но эти и за малую толику не пожалеют никого.
