Нетленные страсти и коварные игры в кругу бранных друзей — вот что ждет читателя в мире "Каторжника". Проникаясь невинностью простого народа, но проникновенно описывая грязь его смертоносных дел. В этой книге судьба не знает границ и понятий справедливости — только честь и верность, как за пределами закона, так и в нем....
— А вот остальное… Водку, карты, табак… куда девать, чтобы не нашли при осмотре и, главное, чтобы свои же не растащили?
— Я за бараками камень видел большой, — предложил Тит. — Ежели под ним ямку выкопать… может, и ухоронка выйдет?
— Рисково, — покачал головой Фомич. — Найдут. Тут все все знают.
Тут в голове моей сама собою начала складываться идея.
— А барчука нашего где поселили? Левицкого? — спросил я.
— Так вестимо где — при конторе! — хмыкнул Фомич. — Фатеру дали, все чинно-благородно. Известное дело, ихнеблагородие не нам чета!
— Вот! Попробую с ним сговориться.
— Я поглядел, как у Бугра майдан устроен под нарами — так же сделаем! Никто и не найдет! Шоб я так жил!
— Да и не полезут к нам сегодня, — усмехнулся Фомич. — Мы им ужо воспитательную работу провели.
Решено — надо идти к Левицкому. Снова пришлось подмазать охранника у дверей барака — копейка за выход, копейка за вход.
— Войдите!
Я шагнул внутрь. Каморка Левицкого после нашего барака казалась почти дворцом: топчан с подобием матраса, небольшой стол, стул и даже окно, хоть и с решеткой. Сам корнет сидел за столом при свете свечи и что-то писал. Увидев меня, он удивленно поднял бровь. Одет он был все в тот же свой тулуп — казенный, конечно, но явно получше той рвани, что выдали нам изначально.
— Серж? Что-то случилось? — спросил он, откладывая перо.
— Случилось, Владимир Сергеевич, — кивнул я, оглядываясь на дверь, за которой маячил охранник. — Маленькое происшествие в бараке. Впрочем, с положительным для нас исходом.
И я вкратце, без лишних кровавых подробностей, описал нашу «дружескую дискуссию» с артелью Бугра и ее финансовые результаты, особо отметив дюжину отличных тулупов.
— Понимаете, — продолжал я, — хранить такое добро в нашем бараке — все равно что мед перед пчелами оставить.
Левицкий слушал внимательно, слегка нахмурившись. Видно было, что перспектива превращать свою каморку в склад контрабанды его не слишком радовала.
— Понимаю, — произнес он наконец. — Ситуация… гм… деликатная. И опасная.
