Человек, пережший войны и легион, оказывается в ловушке собственного сознания. Море и пляж становятся сибирской каторгой, где нет выхода и спасения. Борьба за выживание в темницe разума - вот истинный враг, который нельзя победить оружием.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Каторжник»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Человек, пережший войны и легион, оказывается в ловушке собственного сознания. Море и пляж становятся сибирской каторгой, где нет выхода и спасения. Борьба за выживание в темницe разума - вот истинный враг, который нельзя победить оружием.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Человек, пережший войны и легион, оказывается в ловушке собственного сознания. Море и пляж становятся сибирской каторгой, где нет выхода и спасения. Борьба за выживание в темницe разума - вот истинный враг, который нельзя победить оружием.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Ну а чего же нет-то? — ехидно спросил Захар.
— На заводах у нас вечно кто-то да живёт — мастера, горнозаводские люди, да и начальство, бывает, квартиры тут держит.
— Так завод-то закрыт! — возмутился Чурис.
— Ну, закрыт и закрыт. А избы-то что, бросать сразу, что ли? Кто-то уехал отсель, а кто и остался. Свой угол, знаешь ли, дорогого стоит! — пожал плечами Захар.
Стало ясно, что просто так туда не зайдёшь. Сразу начнут приставать — кто, чего, зачем явились, кликнут казаков, а у них уже небось есть наши приметы… В общем, дело надо было обмозговать.
Найдя при дороге корчму, мрачную и бедную, как нищенка на паперти, сели и коллективными усилиями стали вспоминать, что говорил Фомич про клад.
— Что он там буробил-то? «За кирпичным складом»? А где он там, этот кирпичный склад? — спросил Захар у Софрона.
— Ну да, про кирпичный склад покойный точно баял, это я помню! В пятнадцати вроде шагах. Еще какой-то колокол упоминал… Вроде.
— Вспомнить надо! — сурово процедил я.
— А то пока мы там шаримся, возьмут нас за жабры, и привет.
— Еще что-то про Божью Матерь было! — вспомнил вдруг Изя.
— Точно! «Холодный колокол, под взором Божьей Матери!» — обрадовался Софрон.
— Только что это значит? Может, просто бредил? Кончался он уже! — предположил Тит.
— Ну, если так рассуждать, мы сюда, выходит, вообще зря пришли! — осадил я его.
— Чего ты общество расхолаживаешь? Ладно, кто-нибудь ещё что-то помнит? — Почесав в затылках, мужики решили, что больше Фомич не сказал перед смертью ни слова.
— Ну ладно. Дождёмся ночи да пойдём. Она нынче лунная будет, сможем видеть все и без огня! А пока давайте отдыхать! — приказал я, и все мы завалились дрыхнуть до вечера.
Настал вечер, за ним — ветреная, холодная, с заморозками, ночь. Оставив наших коней за пригорком под присмотром Изи Шнеерсона, мы подхватили пару заступов, два кайла, украденных еще с карийских приисков, и выдвинулись в сторону нерчинского завода.
Идти пришлось долго, далеко обходя жилые дома. Луна то светила ярко, как далёкий светодиодный прожектор, то скрывалась в стремительно набегавших облаках, размазываясь по небу бледным пятном.
Наконец мы пролезли в здоровенную дыру в покосившемся деревянном заборе и оказались на территории завода. Грустное зрелище запустения открылось перед нами. Тут и там валялись наполовину заросшие бурьяном кучи шлака, золы, остатки каких-то строений. Длинные сараи, амбары, навесы с закопченными печами — и всё несет на себе печать разрушения и тлена."
"Мы, разумеется, сразу же заглянули в пару складских строений. И все амбары были уже пусты. Окна зияли пустыми глазницами, с печей были сняты заслонки, дверки и вообще все чугунные части. Даже если после закрытия завода тут и оставалось какое-то имущество, его сразу же растащили.
