Нетленные страсти и коварные игры в кругу бранных друзей — вот что ждет читателя в мире "Каторжника". Проникаясь невинностью простого народа, но проникновенно описывая грязь его смертоносных дел. В этой книге судьба не знает границ и понятий справедливости — только честь и верность, как за пределами закона, так и в нем....
Просто не упрем столько сухарей, чтобы прокормиться дорогой!
— Ладно, что там толковать. Спать надо! Утро вечера мудреней! — постановил Софрон, и мы, прекратив разговор, отправились в объятия Морфея.
— Подкидыш! Слышь, Подкидыш! Проснись!
Я открыл глаза. Надо мной склонился Тит, его лицо было взволнованным.
— Иван, слушай… ты говорил, нам сани очень нужны?
— А то! Ты ж видишь, как тяжко! С санями хоть груз бы с плеч…
— Ну тогда — вот! Держи!
Тит, конфузливо улыбаясь, развернул передо мной грязную тряпицу. Я чуть не заорал от изумления.
— Твою мать… Тит! Где ты его прятал⁈ — выдохнул я, глядя, как наш силач с любовью вертит в огромных мозолистых лапах этот кусок счастья или проклятия.
— Где-где… В надежном месте! — угрюмо буркнул молотобоец, давая понять, что подробности излишни.
— Берите, братцы. Обчеству жертвую! На общее дело!
Мы с Чурисом тут же кинулись будить хозяина.
— Откель⁈ — просипел он, судорожно сглатывая.
— В реке нашли, — быстро соврал Чурис. — Давно уже. С собой таскали.
Прохор долго молчал, вертел золото в руках, потом ушел в избу, вернулся с весами. Взвесил. Снова подумал.
— Ну, мужики… Куплю, — наконец выдавил он. — Но — молчок! Никто ничего не видел, не слышал. И цена не по-городскому. Здесь у нас рубль иной.
— Да нам не богатства ради, — сказал я. — Нам сани! Три упряжки добрые! С лошадьми крепкими! И харчей побольше — муки, сухарей, рыбы, соли! Мы тайной тропой уйдем — и поминай как звали. Ты нас не видел, мы тебя не знаем.
Он кивнул. Закон — тайга, медведь — прокурор. Ну и золото — главный аргумент.
— Ладно. Через день все готово будет. Договорились — и забыли.
Через два дня мы уезжали из гостеприимной деревни уже не пешком. Три упряжки: одна под вещи и припасы, две — под людей.
Лошади фыркали, копыта стучали по насту. Мы тронулись ранним утром. Прохор велел своему мальчишке-работнику показать нам просеку, уводящую от тракта в глубь тайги.
