Нетленные страсти и коварные игры в кругу бранных друзей — вот что ждет читателя в мире "Каторжника". Проникаясь невинностью простого народа, но проникновенно описывая грязь его смертоносных дел. В этой книге судьба не знает границ и понятий справедливости — только честь и верность, как за пределами закона, так и в нем....
Тот молча кивнул, залез в передние сани, ткнул рукой:
— Туда.
Через час мальчишка спрыгнул и молча ушел обратно. Мы остались одни посреди белого безмолвия, но теперь — на санях!
Первый день прошел спокойно. Ехали, сменяя друг друга на облучке, кормили лошадей. Снег в долине был плотный, сани шли легко. Тайга редела, начались холмы, перелески — Забайкалье.
День был солнечный, снег слепил глаза. Я натянул берестяные очки-чиманы.
— Владимир Сергеевич, вы бы тоже надели! — заметил я Левицкому. — Снежная слепота — штука паскудная!
— Я, кажется, потерял свои… — растерянно пробормотал тот.
— Да не беда! Чурис, сними коры вон с той березы! Сейчас вырежем!
— Да ладно, не стоит, — отмахнулся Левицкй. — Все равно скоро в лес въедем, там тень.
И точно, вскоре мы снова оказались в лесу — вековые кедры, лиственницы. Тишина, покой. Только снег хрустит под полозьями да лошади фыркают. Шли тяжело — снег в лесу был рыхлый. К обеду погода испортилась, поднялась пурга. На открытых местах ледяной ветер резал лицо, забирался под тулупы.
— Ну шта, начальник? Мож, привал устроим? — спросил озябший Тит. Я посмотрел на небо. — Рано еще. До леса дотянем, там и встанем. Не в поле же ночевать!
Спустились в логовину, начали подниматься к лесу на той стороне. И тут… из леса донесся вой. Далекий, тоскливый, от которого душа ушла в пятки.
Софрон остановил лошадь, смачно выругался:
— Твою ж налево… Приехали!
— Волки? — тревожно спросил Левицкий, хватаясь за ружье.
Захар затрясся и начал мелко креститься.
— Они, родимые… — протянул Фомич. — Не боись, вашбродь!
— Робяты, порох сухой? — крикнул я тем, у кого были ружья.
— Должон быть! — бодро отозвался Чурис.
— Стрелять-то помнишь как?"
"— Обижаешь, начальник! Нас при Палкине так муштровали — на всю жизнь наука!
Тут вой повторился — ближе, и уже с разных сторон. Весь лес выл!
— Да их тут стая! — забеспокоился Изя. — Они же нас сожрут! Вместе с гешефтом!
— Сплюнь, дурак! — рявкнул Фомич.
Из-за поворота недалеко от дороги на снег вышли ОНИ.
Ждали. Нас ждали!
Обед приехал!
Глава 21
Глава 21
— Вот оне голубчики! Нарисовались, не запылились! — проворковал Софрон, неуклюже сдергивая с плеча ружье. — Эвон, выстроились! Щас я им!..
Грохнул выстрел. Рядом с мордой матерого вожака взметнулся фонтанчик снега. Отличный выстрел! В молоко.
— Тьфу ты, мазила! Руки-крюки! — злобно заорал Захар из передних саней.
