Нетленные страсти и коварные игры в кругу бранных друзей — вот что ждет читателя в мире "Каторжника". Проникаясь невинностью простого народа, но проникновенно описывая грязь его смертоносных дел. В этой книге судьба не знает границ и понятий справедливости — только честь и верность, как за пределами закона, так и в нем....
Вы… вы говорите по-французски? — спросил он на том же языке, понизив голос.
— Comme vous voyez, monsieur, — ответил я с легким поклоном. — И не только.
Его брови поползли вверх. Знание французского среди простолюдинов было чем-то из ряда вон выходящим.
— Но как… кто вы? — растерянно пробормотал он.
Я же оглянулся по сторонам и покосился на идущих вокруг меня каторжников.
Левицкий правильно понял, вот только в его взгляде появилось сомнение, с которым он справился буквально за пару мгновений.
— Садитесь ко мне, в сани, так будет удобнее.
— Куды! Куды лезешь, ирод⁈ — всполошился ямщик.
— Умолкни, халдей! — грубо оборвал его Левицкий.
— Ваше благородие, так лошади и так уж тяжко, вишь, на подъем дорога идет! — не сдавался ямщик.
— Заткнись или схлопочешь сейчас! — нисколько не стесняясь, заявил Левицкий.
Солдат же лишь недобро на меня глянул и снял с плеча ружье, видимо, на всякий случай. Я, усмехнувшись, набросил на себя заснеженную меховую накидку и устроился поудобней возле Левицкого, который, учуяв исходящий от меня запах, едва заметно скривился.
Левицкий отодвинулся на пол-аршина, но любопытство явно пересиливало брезгливость.
— Alors, qui êtes-vous, monsieur? — повторил он, на этот раз с оттенком нетерпения.
Я позволил себе усмехнуться.
— Un homme qui a eu le malheur de se trouver au mauvais moment et au mauvais endroit, — ответил я, намеренно используя старомодный оборот.
Его глаза расширились.
— И что это значит? Не в том месте и не в то время, — медленно произнес он, я только усмехнулся.
— Вот так шел своей дорогой и попал на каторгу, — грустно усмехнулся я.
— Но так не бывает, — с жаром воскликнул Левицкий
— Бывает! Здесь я значусь как Пантелей, но это не мое имя. Его даже никто не спросил.
— А как же вас тогда зовут? И откуда вы знаете французский? Я не поверю, что вы простой крестьянин."
"— Сергей Сергеевич, — назвал я свое настоящее имя. — Я получил очень хорошее образование, а потом случилось так, что стал предоставлен сам себе.
— О, кажется, я понял, — закивал Левицкий. — Ваши родители умерли, но успели дать образование. Отец наверняка личный дворянин и не смог передать его вам по наследству, — протянул Левицкий.
Я только развел руками, мне даже врать не пришлось.
