Поскольку двигались по течению, обходились собственными силами, хотя при желании можно было волов нанять.
Волчья оказалась шире и глубже. Здесь уже все погрузились на чайки и налегли на весла. Раньше на берегах этой реки кочевала половецкая орда Бурчевичи (Волчьи), мои «родственники». Говорят, что благодаря им река и получила название. Впрочем, все половцы были детьми Волчицы.
Вскоре Волчья слилась с рекой Самар. Сразу от слияния рек по левому берегу начался густой Самарский лес. Сосновые боры в нем переходили в дубравы, которые сменялись смесью лиственных деревьев. Вдоль левого берега было много широких стариц, полос камыша, заболоченных берегов, солончаковых лиманов, на которых водилось множество птиц. Над нами, сменяясь, почти все время кружили белохвостые орланы.
После того, как лес закончился, на правом берегу мы увидели Самарский Свято-Николаевский пустынный монастырь, основанный, как мне сказали, лет пятнадцать назад. Принадлежал он Запорожской Сечи. Здесь доживали старые или искалеченные казаки, около сотни. Пока что это был прямоугольный участок земли, огражденный валом с невысоким тыном и угловыми деревянными башнями, на которых стояли фальконеты малого калибра. Внутри была небольшая деревянная церковь с автономной деревянной колокольней, несколько больших жилых домов — такие же куреня, как в Сечи, сруб-сарай для хранения оружия и пороха и других припасов, два погреба по бокам от него и колодец с «журавлем».
Хотя мы прибыли в первой половине дня, остались здесь ночевать. Все казаки по очереди помолились в церкви. Очередь растянулась от нее и до берега. Монастырь был как бы чертой, за которой заканчивался поход, поэтому и надо поблагодарить за возвращение домой целым и невредимым. Добычу поделим ниже, у впадения Самар в Днепр, потому что часть казаков в Сечь не поплывет, отправится зимовать в города, расположенные выше по течению, но все уже расслабились, решили, что опасности закончились. Не тут-то было!
— Боярин, кошевой зовет на раду! — позвал меня Матвей Смогулецкий, проходя мимо чаек, носы которых были высунуты на берег.
— Хочет подсвечники забрать? — не удержался я, глядя на него с узкого полубака чайки, на которой заканчивал поход.
— Какие подсвечники?! — удивился почти искренне младший сын быдгощского старосты.
Вот только раздражение не сумел срыть. Обидно, наверное, что такому хитрецу и вдруг не удалось надуть какого-то москаля. Теперь я уже не сомневался, что подстава — его рук дело, а направлял его Петр Сагайдачный."
"Рада проходила в трапезной — одном из куреней с узкими бойницами, закрытыми листами исписанной и промасленной бумаги. Чернила во многих местах потекли, но можно было разобрать, что это какие-то хозяйственные подсчеты.