Вместе с жуткой тошнотой и постоянным звоном в голове ты ощущаешь себя наедине с миром за закрытыми глазами. Лёгкость, мягкость подушек — знаки спокойствия или безысходности? Всё вокруг кажется тихим и неподвижным, словно замороженным в вечной ночь, а звуки извне мелкие и невнятные....
Теперь он был не так неистов в любви, поэтому обошлось без кровопускания. На обратном пути заглянули в буза-хане. Это местное питейное заведение, отличающееся от пивных только тем, что сидят на пятках перед низенькими столиками. Посетителей в помещении было много, поэтому грек потребовал место на галерее, которая шла вдоль второго этажа. Бузу принесли в глиняном кувшине емкостью литра три, а чашки были из толстого темно-зеленого стекла. Вино мусульманам пить запрещено, а на счет бузы Магомет ничего не говорил.
Когда мы наслаждались бузой, мясом и сыром, во двор буза-хане заехал на вороном коне татарин, вооруженный луком и саблей и с круглым щитом, закинутым за спину, но без твердого доспеха, только в толстом стеганом темно-синем халате, скорее всего, ватном.
— Варвар, — с легким пренебрежением молвил Мусад Арнаутриомами. — Уже несколько поколений живут в городе, а так и остались кочевниками.
— Много лет назад эти земли принадлежали твоим предкам, культурным и образованным, — иронично напомнил я.
— Всё меняется, — многозначительно произнес он.
— Кроме варваров, побеждающих культуру, — возразил я.
— Горе побежденным! — шутливо воскликнул грек и спросил: — Не хочешь стать моим компаньоном? Я собираюсь построить большой корабль и наладить торговлю с франками.
— Для этого, как минимум, я должен заплатить выкуп и стать свободным, — сказал я.
— Выкуп отработаешь, — предложил Мусад Арнаутриомами.
— Можно попробовать, — согласился я, хотя у меня уже были другие планы, в которые не входил труд на кого бы то ни было. Скитание по эпохам научило меня работать только на себя. — В море обговорим этот вопрос.
— Хорошая здесь буза, — произнес грек и показал слуге, чтобы тот принес еще один кувшин.
