Вместе с жуткой тошнотой и постоянным звоном в голове ты ощущаешь себя наедине с миром за закрытыми глазами. Лёгкость, мягкость подушек — знаки спокойствия или безысходности? Всё вокруг кажется тихим и неподвижным, словно замороженным в вечной ночь, а звуки извне мелкие и невнятные....
Электрик пожаловался лоцману, тот попробовал наехать на меня. Я напомнил, что по правилам Суэцкого канала отдельное помещение положено только лоцману. Если хочет, может уступить свою каюту электрику, которому вообще-то положено быть на баке, рядом с носовым прожектором, чтобы в темное время суток подсвечивать края канала. Лоцман побухтел и потребовал еще один блок сигарет «Мальборо». Суэцкий канал называется у моряков Мальборо-канал. Так повелось, что каждому лоцману надо дать презент — блок именно этих сигарет. Обычно их покупают на входе в канал, изготовленные в Египте, довольно паршивые, но красиво упакованные.
Я показал Саиду рукой, чтобы молча положил подушку и сел на нее.
Мусад Арнаутриомами выбрался из каюты, кряхтя и почесываясь. Увидев меня, зевнул широкорото, показав коричневатые зубы. Глаза зажмурил так сильно, что в уголках появились слезинки.
— Доброе утро! — произнес я.
На этом всё доброе для Мусада Арнаутриомами заканчивалось.
— Иди к шлюпке, сейчас будем спускать ее на воду, — сказал я.
— Зачем? — удивился он.
— Чтобы рабы не порвали тебя на части, — ответил я.
— Какие рабы? — задал он вопрос, а потом заметил, что случилось с его матросами. Грек посмотрел на ятаган у меня в руке и молвил тоном фаталиста: — Чувствовал я, что от тебя одни беды будут. Не надо было тебя спасать.
— Ни одно доброе дело не остается безнаказанным, — согласился я и приказал Саиду: — Помоги хозяину.
Спустить четырехвесельную шлюпку на воду они смогли только с моей помощью.
— Держите на гору Ай-Петри, — показал я им приметный навигационный ориентир. — Берег рядом.
