Вместе с жуткой тошнотой и постоянным звоном в голове ты ощущаешь себя наедине с миром за закрытыми глазами. Лёгкость, мягкость подушек — знаки спокойствия или безысходности? Всё вокруг кажется тихим и неподвижным, словно замороженным в вечной ночь, а звуки извне мелкие и невнятные....
Утром Каракаш-паша повел турецкую армию в атаку на наших соседей справа, решив, что наемники — самое слабое звено. Может быть, они не такие стойкие, как казаки, но за себя постоять умели. Из пушек стреляли даже лучше нас. Атака продолжалась примерно с час. Половину этого времени турецкому войску потребовалось на то, чтобы приблизиться до зоны поражения картечью из пушек. Храброго пашу и его свиту, скакавших впереди, смело первым же картечным залпом. Следующие два залпа настолько сильно проредили турецкие отряды, что у тех пропало желание нападать.
На следующий день, пока турки собирали трупы, Карл Ходкевич созвал совет. По словам Сагайдачного, единственного представителя от казаков, главнокомандующий полусидел на кровати, укрытый куньим одеялом, хотя день был теплый. Говорил в основном его заместитель Станислав Любомирский, подчаший великий коронный, кравчий великий коронный, староста спишский, сандомирский, леловский и белоцерковский.
Две ночи подряд казаки ходили к туркам за добычей. Заодно убивали немало врагов. Предыдущее ночное нападение ничему не научило наших врагов. Разве что добавили еще одну линию караулов, которые наши снимали без труда и шума. Провианта, что они захватили, хватило всему казацкому воинству на несколько дней. Причем во второй раз ушли глубже и привели несколько лошадей, волов и верблюдов.
Двадцать четвертого сентября умер главнокомандующий Карл Ходкевич, гетман великий литовский, воевода виленский, граф на Шклове, Новой Мыши и Быхове, пан на Мельце и Краснике.
