Вместе с жуткой тошнотой и постоянным звоном в голове ты ощущаешь себя наедине с миром за закрытыми глазами. Лёгкость, мягкость подушек — знаки спокойствия или безысходности? Всё вокруг кажется тихим и неподвижным, словно замороженным в вечной ночь, а звуки извне мелкие и невнятные....
Глиняные кружки довольно грубой работы и емкостью грамм на триста стояли перед всеми, сидевшими за столом.
— Вот, атаман, тот человек, что вызволил нас, — представил меня Петро Подкова и сразу пошел на выход.
— Ну, здравствуй, добрый человек! — усмехнувшись, произнес Петр Сагайдачный.
— Здравствуй, гетман! — поприветствовал и я, лизнув ненавязчиво.
В двадцать первом веке ученые утверждали, что мнение о человеке у нас складывается в первые двенадцать минут. Судя по самодовольной улыбке «гетмана обеих сторон Днепра и всего Войска Запорожского», первую из двенадцати минут я вел себя очень правильно.
— Садись к столу, выпей с нами вина, — пригласил он.
Я занял место рядом с судьей. Белого вина из кувшина мне налил есаул. Плеснул от души, немного через край перелилось.
— За здоровье всех присутствующих! — пожелал я и мелкими глотками осушил кружку.
Вино было хорошее. Напомнило мне то, что делали в Херсоне десять с лишним веков назад. Теперь, как мне рассказали, от города остались руины, которые растаскивали на постройку домов на месте будущего Севастополя.
— Из татарских земель вино? — поинтересовался я.
— Егия утверждает, что лазы делают, живущие неподалеку от Балаклавы, — ответил Петр Сагайдачный и сам задал вопрос: — Приходилось пить его раньше?
— Да, — подтвердил я. — Бывал несколько раз в тех краях на своем корабле, когда торговал с турками.
— Мне сказали, что ты — сын боярский, — произнес кошевой атаман, внимательно глядя мне в глаза.
— Мой род идет от князей Путивльских, — повысил я себе на всякий случай социальный статус, — но дед не ужился с царем Иваном.
— Говорят, лютый был царь! — воскликнул восхищенно судья Онуфрий Секира, который до этого словно бы не замечал меня."
"— А в каких местах еще в турецких землях бывал? — сменил тему разговора Петр Сагайдачный.
— Проходил вдоль всего побережья моря, но в портах не во всех был, — уклончиво ответил я, потому что в эту эпоху был только в Каффе, а что сейчас творится в других портах и как они выглядят, понятия не имел.
— Значит, дорогу к южному берегу знаешь? — задал он уточняющий вопрос.
Я понял, что это не праздное любопытство, и сообщил:
— Могу привести вас к Трапезунду, Синопу, Стамбулу. Только я поплыву на своем корабле, а вы — на чем хотите.
— Сколько придется плыть от татарских земель до южного берега? — спросил Петр Сагайдачный.
— Если в самом узком месте, до Синопа, то на веслах дня за два-три можно добраться. Смотря, какая погода будет.
