В темном лесу, где каждое шелестящее ветерком дерево кажется предвестником зла, девушка ожидает непостижимой угрозы. Но солнце медленно выплывает из-за горизонта, освещая древний ствол и давая юлдуз шанс прийти в себя от страха.
Но в тот момент, когда шашка начала опускаться, Гриша сделал короткий шаг вперед, перехватил вооруженную руку и, прижав нужную жилку на кисти противника, каким-то волнообразным движением всего тела повел ее дальше, одновременно выкручивая и резко опуская вниз.
Дальше произошло то, чего никто и никак ожидать не мог. Громадный казак вдруг кувыркнулся через собственную голову, со всего размаху грохнувшись оземь так, что все стоявшие вокруг это почувствовали. А Гриша, отступив назад, принялся играть шашкой, непонятно каким образом оказавшейся у него. Казаки, снова переглянувшись, в одни голос гаркнули на весь полигон:
— Любо!
Опустив отобранный клинок, Гриша повернулся к унтер-офицеру и, кивком головы указав на шашку, спросил:
— Дедова?
— Она самая, — кивнул в ответ Елизар.
— Тяжела, словно наковальня, — улыбнулся Гриша, отдавая ему шашку.
— Так под деда и ковалась. Да и Семке в самый раз, — вздохнул казак, забирая родовое оружие. — Ты мне этого дурня не зашиб, часом?
— Его зашибить кувалда нужна, — усмехнулся Гриша.
Словно в ответ, Семка, кряхтя, словно старик, поднялся и, кое-как отряхнувшись, громко попросил:
— Слышь, казак. Научи.
— Да научить-то можно. Была бы охота учиться. И не абы как, а от души.
— Это как?
— До кровавых соплей. Меня так учили, и я только так научить могу. Если согласен, милости прошу. Но учти, жалеть не стану.
— Согласен. Учи, — истово кивнул Семен. — И это, ты прости меня, дурака, что я на тебя гавкать, что тот пес, начал. Бывает у меня так.
— Бог простит. Так что еще показать, казаки? — повернулся Гриша к забайкальцам.
— А вот сейчас четверо будут злодеев показывать, а остальные должны будут их повязать. Вот ты и попробуешь их взять так, чтобы те, кого они грабить пришли, живыми остались. Сможешь? — уточнил Елизар.
— А как я их отличу? — удивился Гриша.
— А вот в том и есть самый главный фокус, — усмехнулся унтер-офицер.
— Добре, попробуем, — подумав, кивнул Григорий. — Раз живыми, значит, стрелять нельзя.
— Верно.
Казаки разделились, и вскоре семеро из десятка скрылись в доме. Выждав несколько минут, Елизар повернулся к парню и, чуть усмехнувшись, скомандовал:
— Давай.
В то же мгновение, сорвавшись с места, парень вихрем метнулся к стене дома и в одно мгновение оказался стоящим между двух окон. Прижавшись затылком к стене, он прикрыл глаза и несколько секунд словно прислушивался к чему-то.
