В темном лесу, где каждое шелестящее ветерком дерево кажется предвестником зла, девушка ожидает непостижимой угрозы. Но солнце медленно выплывает из-за горизонта, освещая древний ствол и давая юлдуз шанс прийти в себя от страха.
— А если найдется человек, которому нужен такой боец, как ты?
— Это какой же?
— Сильный, смелый, умный, главное, который крови не боится.
— И что? Платным душегубом стать? Нет уж. Одно дело в бою, свою землю защищая, врага убить, и совсем другое — по чужой указке, стороннего человека. Нет, Настенька. Не для того меня учили, чтобы я отцовской наукой кровь людскую лил, торбу свою набивая.
— Гриша, говори, пожалуйста, нормальным языком. Я половину того, что ты говоришь, едва понимаю, — неожиданно попросила девушка.
— Так ты вроде русская, а простой речи не смыслишь, — удивился Гриша.
— Я с самого детства за границей жила. Отвыкла, — быстро нашлась Настя.
— Добре. Постараюсь, — помолчав, кивнул парень.
— Выходит, из страны уезжать ты не собираешься, — продолжила разговор Настя.
— Думаю, там и своих таких хватает. Слышала пословицу, где родился, там и пригодился? Так это про меня.
— Неужели тебе от родителей ничего такого не осталось, что можно было бы продать и свое дело начать?
— Так у них, кроме подворья, и не было ничего.
"— А мне говорили, что казаки войной живут. Неужто от дедов-прадедов чего особого не осталось? Ну там, пистоль какой особый или сабля?
— Нет. У нас в станице мор был. Отец, чтобы детей спасти, все подряд продавал. Так что, кроме хаты, ничего не осталось.
— А откуда у тебя тогда столько оружия? Да еще и конь вон какой, породистый.
— Аргамак полукровка. Его я с боя взял. Четверых горцев положил, с того и разжился. Трех коней продал. Оружие.
Настя замолчала, досадливо закусив губу, а Гриша, бросив на нее быстрый взгляд, чуть шевельнул поводьями, заставляя Грача прибавить шагу. Спустя несколько минут они подъехали к дому купца, и Настя, легко соскользнув наземь, одними губами, словно механическая кукла, улыбнувшись, пригласила:
— Будет время, заезжай в гости. Буду рада.
— Благодарствую. Заеду, как будет минутка, — вежливо кивнул Гриша и, развернув коня, короткой рысью поскакал в сторону дома.
Но стоило ему свернуть за угол, как рядом с его конем появилась машина. Из оконца высунулась улыбающаяся физиономия Семена, и Гриша, чуть усмехнувшись, натянул поводья. Семка распахнул заднюю дверцу, но Гриша, свесившись с седла и рассмотрев в салоне капитана Залесского, негромко сказал:
— За следующим поворотом сквер будет, там и поговорим. Тут к дому близко слишком.
