В темном лесу, где каждое шелестящее ветерком дерево кажется предвестником зла, девушка ожидает непостижимой угрозы. Но солнце медленно выплывает из-за горизонта, освещая древний ствол и давая юлдуз шанс прийти в себя от страха.
Так что даже если сумеешь поймать, все равно вывернусь. И на прием меня взять у тебя получится только тогда, когда станешь не силой, а скоростью действовать.
— А не устанешь махать? — угрюмо проворчал Семен.
— Не устану. Меня тому и учили, — рассмеялся Гриша. — Вбей себе в голову. Противника нужно не дурной силой, а ловкостью брать. Силы у тебя на троих намерено, скорость тоже хорошая, да только не хочешь ты той скоростью пользоваться. Привык на силу дурную надеяться. Вот и будем отучать. Чего пригорюнился? Уже и не рад, что научить просил?
— Не, все одно учиться буду, — упрямо качнул Семен головой.
— О как! С чего это ты, друг ситный, вдруг мысли переменил? — удивился Гриша.
— А вот посмотрел сейчас на вас с этим узкоглазым и вдруг понял: одинаковые вы. Один старый, но жилистый, словно вяленый. А как драться начнет, так и уследить не успеешь. Пятерых оружных голыми руками по земле валяет, словно играется. А ты, вон, такую тушу, как я, швыряешь, не запыхавшись.
— Добре, — кивнул Гриша и, хлопнув его по плечу, пообещал: — Буду тебя учить. Пока сам не откажешься, буду. Слово даю.
— Спаси Христос, — вдруг поклонился Семен и, развернувшись, тяжело затопал в сторону казарм.
Гриша так и замер, глядя ему вслед и пытаясь понять, что сейчас произошло. Из этой задумчивости его вывел голос унтера Елизара.
— Что, Гриш, плохо с ним?
— Не спеши, дядька Елизар, — повернулся к нему парень. — Начал он думать. Вот тебе истинный крест, начал, — повторил он, широко перекрестившись.
— А чего от вас Лю хотел? — быстро спросил казак, счастливо улыбнувшись.
— В ученики меня к себе звал.
— Шутишь! — ахнул унтер.
— Семен твой свидетель. Сам пришел и сам позвал.
— И что, пойдешь?
— А как же?! Ты пойми, дядька, я ж недоучка.
— Да уж, казак. Быть тебе мастером похлеще самого Лю, — покачал Елизар головой. — Если уж ты умудрился испытание на пластуна в четырнадцать сдать, то остальное тебе игрой покажется.
— Не скажи, — с легкой улыбкой покрутил Гриша головой.
