В темном лесу, где каждое шелестящее ветерком дерево кажется предвестником зла, девушка ожидает непостижимой угрозы. Но солнце медленно выплывает из-за горизонта, освещая древний ствол и давая юлдуз шанс прийти в себя от страха.
Больше всего в этот момент Грише хотелось пустить коня в намет и просто стоптать этих подлецов копытами. Но усилием воли сдержав свой порыв, он снова достал портсигар и, откинув крышку, сунул в зубы папиросу. Между всадниками и стоящими у ограды было уже шагов десять, а парень продолжал сосредоточенно рыться в карманах, словно в поисках спичек.
Потом, обернувшись к напарнику, он еле слышно прошипел:
— Смеемся. — И набережную огласил громогласный гогот Семки.
Бандиты дружно оглянулись и начали быстро переглядываться.
— Господа, огня не найдется? Мой слуга, болван набитый умудрился потерять мою зажигалку, — небрежно обратился к ним Гриша, едва поравнявшись с ними.
— Нет, сударь. К сожалению, нету, — достаточно вежливо ответил один из бандитов.
— Жаль. Значит, придется делать, как обычно, — хищно усмехнулся парень и, одним движением выхватив пистолет, четырежды нажал на спуск.
Сзади загрохотал револьвер, и раздались вопли боли. Слетев с коня, Гриша бросился к женщине и, подхватив девочек на руки, коротко пояснил:
— Мы от Петра Ефимовича.
Женщина механически, словно заводная кукла, кивнула и покорно засеменила в указанную сторону. Длинные юбки к бегу не располагали. Подскочив к карете, парень поставил девочек на мостовую и бросился открывать дверцу. Семка, также соскочив с коня, уже носился по другую сторону от кареты, на всякий случай проверяя, со всеми ли разобрался. Потом, оббежав пролетку, подошел к Грише, уже собираясь что-то сказать, когда раздался негромкий выстрел.
Свистнув, пуля ударила в мостовую у ног женщины, и Гриша, ухватив ее за локоть, одним движением отбросил себе за спину. Но прикрыть девочек парень уже не успевал. Взревев раненым медведем, Семка, подскочив, рухнул на колени и, сгребя детей в охапку, прижал их к себе, согнувшись так, словно пытался изобразить скальную пещеру. Только теперь Гриша смог увидеть стрелявшего. Раненный в грудь бандит навел на Семку крошечный двуствольный пистолет и нажал на спуск.
Два выстрела слились в один, но Гриша успел нажать на спуск на долю секунды раньше. Голова бандита брызнула осколками костей и крови. А Семка, взвыв белугой, прохрипел:
— Мать твою, больно-то как!
— Куда тебя? — бросился Гриша к приятелю.
— Плечо, — простонал Семка, медленно разгибаясь.
Одним прыжком оказавшись у него за спиной, Гриша выхватил из-за спины кинжал и, распоров уже начавшую набухать кровью ткань, принялся осматривать рану.
