В темном лесу, где каждое шелестящее ветерком дерево кажется предвестником зла, девушка ожидает непостижимой угрозы. Но солнце медленно выплывает из-за горизонта, освещая древний ствол и давая юлдуз шанс прийти в себя от страха.
А ежели что, так в комнате, что мне отвели, поговорим, — быстро ответил Гриша, легко вскакивая со стула.
Проводив его удивленным взглядом, Николай Степанович задумчиво хмыкнул и, поднявшись, негромко сказал:
— Пожалуй, мне тоже не помешает взглянуть на этого старика. Тем более что наш друг говорил, что никого в городе не знает.
Спустившись, князь быстро вышел на крыльцо и, пройдя через двор, с интересом уставился на седого словно лунь казака с окладистой бородой, лихо закрученными усами и полным георгиевским бантом на груди.
«И, правда, старый ветеран», — подумал князь, рассмотрев деревяшку вместо левой ноги.
Между тем казак, прищурившись, внимательно рассматривал стоящего перед ним юношу. Потом, кивнув собственным мыслям, ветеран подступил поближе и, заглянув парню в глаза, спросил:
— Это, значит, ты четырех абреков у ручья нагайкой положил?
— Я, дяденька, — коротко кивнул Гриша.
— Любо, — одобрительно кивнул ветеран. — А звать тебя как, герой?
— Григорий Серко. Михайлов сын.
— А деда твоего как звали? — не унимался старик.
— Силантием крестили, а люди звали Силантий травник.
— От, значит, как, — грустно улыбнулся ветеран. — Да уж, видать, и вправду судьба.
— О чем это вы, дяденька?"
"— Знавал я деда твоего. Да и сказать по правде, живу до сих пор только его рукам благодаря. Вот что, парень. Приходи завтра в казармы. Как в ворота войдешь, по левую руку сторожку увидишь. Там меня и найдешь. А часовому на воротах скажешь, что к Василию Ломакину идешь.
— Приду. К полудню буду, — кивнул Гриша.
Снова кивнув, ветеран развернулся и не спеша заковылял к центру города. Проводив его взглядом, Гриша задумчиво почесал в затылке и, резко повернувшись к князю, сказал:
— Рассказал бы кто, не поверил.
— Ты его знаешь? — спросил князь.
— Нет. Он сказал, что деда моего знал. Вот теперь и думаю, это сколько ж ему лет стукнуло?
— Думаешь, стоит идти?
— Слово дадено. Да и не верю я, что горцы в город мстить полезут.
— Почему не тот?
— Если б я их спящими взял или в засаде, безоружными, тогда да. А в бою… Нет. Не будет мести, — решительно мотнул чубом казачок.
Словно в ответ на его слова из-за угла выехали три всадника и шагом направились прямо к воротам. Гриша сразу насторожился и, скользящим движением коснувшись засунутой за спину нагайки, тихо прошептал:
— Идите в дом, ваше сиятельство. Это горцы.
— Ничего.
