В темном лесу, где каждое шелестящее ветерком дерево кажется предвестником зла, девушка ожидает непостижимой угрозы. Но солнце медленно выплывает из-за горизонта, освещая древний ствол и давая юлдуз шанс прийти в себя от страха.
Я вооружен, — так же тихо отозвался князь, сунув руку в карман, где носил свой любимый «бульдог».
— Не рискуй, княже. Ежели что, я сам справлюсь, — угрюмо проворчал казак, и князь невольно вздрогнул от стали, прозвучавшей в его голосе.
Ему, бывшему офицеру, очень захотелось вытянуться во фрунт и ответить уставной фразой: так точно. Поймав себя на этой мысли, Николай Степанович только удивленно головой покачал. Тем временем троица горцев подъехала к воротам и, придержав коней, дружно уставилась на юного казака.
— Салам, — нарушил молчание самый старший из троицы.
— Алейкум ас салам, — спокойно ответил Гриша.
— Ты вступил в бой с четырьмя моими воинами и убил их. Я знаю, что это так, — вскинул руку говоривший, заметив, что князь собирается вмешаться.
— Это так, — кивнул Григорий. — Это был бой, и они его проиграли. Кисмет.
— Кисмет, — вздохнул говоривший и огладил ладонями бороду. — Что ты хочешь за их тела?
— Я не шакал и не ищу выгоды с трупов. Можете их забрать, — ответил казак с таким достоинством, что горцы растерянно переглянулись.
— Где был бой? — быстро спросил переговорщик.
— Пятнадцать верст, в предгорье, на поляне, у ручья.
— Я знаю это место, — прохрипел стоявший справа от переговорщика горец и, дождавшись утвердительного кивка старшего, ловко развернул коня.
Дождавшись, когда треск подков стихнет, переговорщик повернулся к парню и, окинув его задумчивым взглядом, сказал:
— Пластун.
— Благословение Всевышнего твоему дому, почтенный. Я запомню твои слова, Анвар ходжа, — склонил голову Григорий.
— Тебя и правда хорошо учили, — тихо рассмеялся горец и, толкнув коня коленями, развернул его.
— Ас салам, казак, — бросил он через плечо, продолжая улыбаться.
— Ас салам, — улыбнулся Гриша в ответ.
— Что это сейчас было? — спросил князь, глядя им вслед и ничего не понимая.
— Я же говорил, мести не будет, — усмехнулся в ответ юноша.
— Еще скажи, что ты себе только что кунаков завел, — проворчал Николай Степанович, пытаясь обрести душевое равновесие.
— Нет. Кунаками они не станут.
