Аватар Ивана Кочуева в Аду не был сердитым солдатом или монахом-проповедником — он стоял в легкомысленной, почти праздничной атмосфере. Не казачьи марши и не трепетные псалмы звучали у него над ушами, а шуточное дыхание веселья и беззаботности.
Живя с нами в одном реальном мире, упорно лезут в другой, свой, выдуманный до фанатизма, и вечно играют — в книгу, в войну, в любовь…
Быть может, поэтому они так раздражают нас, трезвых и здравомыслящих? Мы-то выросли, а они по-прежнему сохраняют своё умение играть…
Белый конь, после очередной настройки систем растянутый на четверых всадников, уносил их по узкой тропе вдоль невысокой ломаной гряды к новым невнятным испытаниям. Само это выражение — «невнятные испытания» Иван придумал по ходу поездки, так сказать, подняв научный вопрос, не слезая с седла.
И загружал он этим, естественно, одну-единственную безотказную слушательницу. И то лишь потому, что лошадям Рахиль не доверяла с детства, деваться ей было некуда, сидя самой последней, почти на конском крупе, она всё время боялась упасть, крепко держала стройного подъесаула за портупею и, соответственно, была вынуждена слушать всё…
— Помнишь эту непростую просьбу Всевышнего доказать, что даже в Аду Бог есть любовь?! Ну, мы ещё тогда у рокшаса сидели и ты говорила, что он тебя хочет? Вспомнила, ага… Так вот, тебе не кажется, что уже сама постановка вопроса именно таким образом в принципе противоречит определению Божественной сути? С позиции христианства, эти слова принёс в мир Спаситель: «Заповедь новую дарую вам днесь — возлюбите друг друга, ибо Бог есть любовь!» Возможно, я неточно цитирую, но суть от этого не меняется.
"Разумеется, никаких поцелуев отчаянная еврейка не позволила, и вовсе не потому, что не хотела, а просто неудобно, трясёт же, и никакого удовольствия.
