Аватар Ивана Кочуева в Аду не был сердитым солдатом или монахом-проповедником — он стоял в легкомысленной, почти праздничной атмосфере. Не казачьи марши и не трепетные псалмы звучали у него над ушами, а шуточное дыхание веселья и беззаботности.
Автоматически подняв взгляд к серому небу, задумчивый подъесаул лишний раз отметил отсутствие учёных-собутыльников и почему-то почувствовал себя из-за этого ещё более одиноким…
— Ванечка, шо вы так явно переживаете по этому дурацкому договору, — с убийственной точностью и нежностью влезла в его сокровенные мысли боевая израильская подруга. — Утешьтесь логикой — его нет! Просто нет, вы же ничего не подписали!
— Он здесь. — Бывший филолог, вздохнув, постучал себя пальцем по лбу. Будь звук долгий и гулкий — не так обидно, однако философской пустоты в казачьей голове явно не было.
Рахиль ещё раз погладила его по руке и, заглядывая в глаза, продолжила:
— И шо с того?! Кто куда вас прижучит, за какое место? За то, о чём вы подумали, без договору (или предоплаты…) никак нельзя! А где он есть? Как его можно пощупать руками и полюбоваться на ваш размашистый автограф? А без вашей закорючки на гербовой бумаге, в трёх экземплярах, с печатью от нотариуса, оно всё будет сплошная фикция! И не надо так много расходовать совесть…
— Но… он сдержал своё слово.
— Ой, я вас умоляю! А вы шо-нибудь слышали о законности юридических договоров, данных под явным односторонним давлением?!
О том неосторожном факте, что никакого «давления» не было и в помине, Иван сказать не успел — гневные оранжевые глаза зависли перед нашими героями, тускло полыхая на фоне сумрачного дня. Во мраке ночи они, конечно, светились куда как эффектнее…
— Вот мы и снова встрети… — Довершить многозначительное приветствие голосу не удалось.
Так он был просто заглушён длинной очередью «галила», прямо между глаз! Никакого вреда пули, разумеется, не причинили, но чисто психологически…
— Ты… чё, совсем дура, да?!"
"— Вы тут мою еврейку не обижайте, — наставительно сдвинул брови астраханский подъесаул. — Чай, она мне уже почти как родная, не на одном фронте вместе кровь проливали, в окопах вшей кормили, одну горбушку ели…
— Вшей?! — в непритворном ужасе взвыла чистоплотнейшая дочь Сиона, запуская пальцы в свои кудрявые локоны.
— Рахиль, не заводись на пустом месте, это была фигура речи. Образно выражаясь, литературная игра…
— А-а… то есть вы на меня так интеллектуально пошутили? Таки предупреждаю, ещё один раз вы строите свой юмор намёками инфекционных или (вообще убью!) венерических заболеваний, и я…
— Эй! Ау! Алле! Цигель, цигель! Мы тут ничего не забыли?! — опомнившись, вклинился демон.
