Аватар Ивана Кочуева в Аду не был сердитым солдатом или монахом-проповедником — он стоял в легкомысленной, почти праздничной атмосфере. Не казачьи марши и не трепетные псалмы звучали у него над ушами, а шуточное дыхание веселья и беззаботности.
Осторожно, ибо во все стороны тут же полетела пыль…
Старый эльф плакал горько и жалобно, что-то бессвязно лопоча, слёзы текли по его морщинистым щекам щедрыми весенними ручьями, руки дрожали, плечи судорожно вздрагивали, а весь его вид был настолько унижен, раздавлен и потерян, что даже Рахиль (мигом подобрав верную винтовку) отложила разговорчик с остроухим террористом на потом.
Кстати, это правильно, время от времени такая экзальтированная особа, как Миллавеллор, выкидывала весьма оригинальные фортеля, и его стоило держать рядом, на строгом поводке.
— Ваня-а? — деликатно поинтересовалась еврейская военнослужащая, когда сочла, что молчание длится слишком долго.
— Ладно, не дуйся, — примирительно улыбнулся казак.
— Ой, если оно ему так горько без тёти Нюни, шо её отсутствие можно заменить присутствием спирта, так я охотно сбегаю! — самоотверженно решила Рахиль, но бежать не пришлось: два маленьких рассерженных беса, толкаясь, влетели в помещение.
— Стреляйте, Ганс!
— Во всех сразу, Док?
— Вы идиот, Ганс?!
— Вам виднее… — Младший бес виновато взял друзей на прицел.
