Аватар Ивана Кочуева в Аду не был сердитым солдатом или монахом-проповедником — он стоял в легкомысленной, почти праздничной атмосфере. Не казачьи марши и не трепетные псалмы звучали у него над ушами, а шуточное дыхание веселья и беззаботности.
Где дорога, где кто, мы уже пришли или ещё не тронулись?
— Если уже тронулись, то точно никуда не придём, — продолжая пребывать в размышлении, буркнул молодой человек. — Миллавеллор, сделайте же что-нибудь! Ведь действительно на расстоянии одного шага ни рожна не видно! И, кстати, что произошло с этой забегаловкой?
— Пропала, как всегда, — равнодушно ответил мягкий баритон остроухого странника. — Я был здесь дважды, скитаясь в неправедных изгнаниях, это заведение исчезает, как только его обитатели в очередной раз умрут.
— Ты бы лучше руку дал, говорю же, ничего не вижу!
— Люди несовершенны, идите на голос, дети мои…
Рахиль решительно шагнула вперёд, а Иван Кочуев никогда бы не смог внятно объяснить, какая сила заставила его броситься на девушку, обхватить руками за талию и удержать… в считаных сантиметрах от пропасти…
Тьма над их головами словно взорвалась, резко отодвинутая в сторону одним движением огромной мужской ладони.
— Папа, это нечестно!
— Истинно, сын мой.
— Но, папа…
— Это нечестно, поэтому я этого и не делал…
— Тогда кто?
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
О том, что писатель-фантаст сам, своей волей создаёт свои миры.
Эльфа разбудили не скоро. Рахиль капризничала и злилась, потому что была дико голодная, а стащить хоть какую-нибудь мексиканскую лепёшку из бара с вампирами она не рискнула в боязни подхватить какое-нибудь инфекционное заболевание. Латиносы в этом смысле жутко нечистоплотны… Молодой подъесаул к мукам голода относился куда более спокойно, а Миллавеллор вообще питался практически одним дымом.
Дорогу, как выяснилось, он не знал, что, впрочем, никого не удивило. Седой эльф, как и всегда, играл в собственную игру, отстаивая исключительно личные, весьма эгоистические интересы. Небо прояснилось, свет просто лился с небес, без всякого участия солнца.
