Аватар Ивана Кочуева в Аду не был сердитым солдатом или монахом-проповедником — он стоял в легкомысленной, почти праздничной атмосфере. Не казачьи марши и не трепетные псалмы звучали у него над ушами, а шуточное дыхание веселья и беззаботности.
Хлипкие доски были украшены странным знаком — большим жёлтым треугольником в чёрной окантовке, с двумя силуэтами посередине — бегущая маленькая девочка и за ней более высокая мужская фигура. Знак, как вы понимаете, самый общеизвестный, удивляло лишь его местонахождение…
— «Внимание, дети!» — пожав плечами, припомнил молодой человек. — Ну, а с какого бодуна оно тут? Разве в Аду могут быть дети…
— Хорошая тема, — тихо сквозь зубы процедила Рахиль, от напряжения забыв добавить своё национальное «таки». — И я уже слышу на него ответ с той стороны.
— Друг мой, ваша избранница непрозрачно намекает на то, что из-за ограды явственно доносятся звуки детского плача, — примиряюще ответил ушастый толкиенист на недоумевающий взгляд подъесаула. — Ничего более определённого сказать не могу, ибо я в этих краях не был. Или был? Не уверен… Но даже если и был, то этого забора здесь не стояло!
Иван Кочуев, не вступая в лишние дискуссии, молча двинулся вперёд широким шагом. Продрался сквозь почерневший кустарник, снял фуражку, прильнул щекой к щели в досках.
— Мы идём за ним? — зачем-то спросил Миллавеллор.
— Да, но… — Юная еврейка подцепила его пальчиком за поясной ремень, властно притянула к себе и, приподнявшись на цыпочках так, что в тощий живот эльфа упёрлась её решительная грудь, сладко прошептала: — Если я иду впереди, то оно не значит, что глухая, как птица тетерев. Да, мне нельзя его любить.
Вопросов у многомудрого Миллавеллора не было. А тонкую, всепонимающую улыбку он позволил себе, лишь когда девушка отвернулась. И, согласитесь, это был акт отчаянной храбрости с его стороны: Рахиль явно находилась не в том состоянии, чтоб безнаказанно сносить эльфийские ухмылочки за спиной… Поэтому он сознательно замедлил бег, в то время как молодые люди едва ли не на полной скорости вылетели к гостеприимно распахнутой калиточке и, не сговариваясь, протолкнулись туда оба, одновременно…
Поступок глупый до чрезвычайности.
