Аватар Ивана Кочуева в Аду не был сердитым солдатом или монахом-проповедником — он стоял в легкомысленной, почти праздничной атмосфере. Не казачьи марши и не трепетные псалмы звучали у него над ушами, а шуточное дыхание веселья и беззаботности.
Хотя и эти три слова трактуются совершенно по-разному разными группами населения в разное время и по разным причинам.
1) Священники дружно объясняют, что данную цитату должно понимать исключительно в контексте проявления любви к Богу, а любые отклонения от её духовного аспекта, мягко говоря, не приветствуются.
2) Учёные и философы относят предложенную аксиому к факту любви общечеловеческой или, если угодно, любви человека ко всему сущему, что и будет являть в себе великий Промысел Божий.
3) Влюблённые убеждены, что речь идёт о божественном благословении физической любви между мужчиной и женщиной…
Что на эту же тему думают коллекционеры, гомосексуалисты или зоофилы, лучше себе не представлять…
Давайте отложим тему «высокого и вышнего», вернувшись к нашей трогательной парочке. Уточняю, именно парочке, а не троице, потому что ушлый эльф на время слинял в кусты, что дало возможность двум горячим головам хотя бы попытаться выслушать друг друга…
— Ваня, посмотрите прямо сюда и ещё раз скажите: таки зачем?
— Рахиль, у меня просто не было выбора.
— Оно было глупо. Вы хоть поняли наскока? Я завтра умру и буду мученицей, а это левый пропуск в Рай. Таки шо будет, если завтра умрёте вы?
— Попаду в Ад. В чём проблема, мы и так тут торчим. Я не пойму, ты чем-то недовольна?
— Всем! Собой, вами, им, не знаю, кем ещё, но ими тоже.
— С ума сошла? Ты же в Рай собиралась…
— Ай, я вас умоляю… Какой Рай, шо мне там светит?!"
"— Минуточку, не целуйтесь, дети мои. — Восторженный Миллавеллор бесцеремонно вклинился между молодыми людьми, дружески обнимая их за плечи. — А у меня для вас неожиданно радостная новость! Угадайте?! Не хотите? Ладно, ладно, не буду томить ваши бедные сердца — видите вон тот неприметный камушек слева… А лёгкую царапинку у него на боку? Это след подковы быстроногого скакуна моей несравненной Нюниэль!
Романтический момент был утерян и растоптан.
— А чего это вы оба смотрите на меня так, словно убить готовы?
Иван Кочуев первым убрал трясущуюся ладонь с рукояти шашки и, стиснув зубы, попёрся разглядывать злосчастный камушек.
