Аватар Ивана Кочуева в Аду не был сердитым солдатом или монахом-проповедником — он стоял в легкомысленной, почти праздничной атмосфере. Не казачьи марши и не трепетные псалмы звучали у него над ушами, а шуточное дыхание веселья и беззаботности.
— На фига оно мне, когда вы продали душу?! Шо я, умоляю, шо я вся буду с вами делать, когда вы не мой, а их?! Таки давайте я тоже что-нибудь им продам, раз вы так!
Подъесаул молча обнял её, прижал к своей груди и позволил отреветься всласть. Всё, что касалось проявления чувств, героическая еврейка умела делать как никто. Из одного её рёва можно было поставить целую сцену, канонический «Плач Ярославны» отступал на заслуженный отдых… Рахиль рыдала искренне, истово, целенаправленно, на всю аудиторию и тем не менее для каждого в отдельности! Она добавляла непредсказуемую гамму вздохов, всхлипов, стонов, не произнося имён собственных, нарицательных, а также проклятий или молитв, но самое удивительное, уложившись при всём при этом в какие-то пятнадцать-шестнадцать минут!
Остроухий Миллавеллор сидел рядышком, не дерзая вмешиваться в их слезоразливную идиллию, а потому неспешно докладывая неизвестно кому непонятно что:
— Гуань Ши всегда говорил… что-то умное… Да-да, и как раз на эту тему… но что? И, главное, зачем? То есть какое вообще дело этой китаёзе узкоглазой до того, что тут у нас творится?!! С чего он, собственно, лезет куда не просят?! И ведь, главное, такого умного из себя строит, что ты…
Сложноразнотравносоставная самокрутка убеждённого жителя «страны ароматов» тихо тлела, придавая его узкому лицу романтический ореол.
Неизвестная сила перенесла их обратно, к тому же забору, но теперь на нём не было знака «Внимание, дети!».
— Ага!
— Папа…
— Ага!!
— Папа, но выслушай же…
— Ага!!!
— Папа, он ведь сделал это из-за любви!
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
О том, что Бог, безусловно, есть Высшая сила.
…И вот мы снова возвращаемся к основной теме нашего романа — Бог есть любовь.
