Аватар Ивана Кочуева в Аду не был сердитым солдатом или монахом-проповедником — он стоял в легкомысленной, почти праздничной атмосфере. Не казачьи марши и не трепетные псалмы звучали у него над ушами, а шуточное дыхание веселья и беззаботности.
Таким образом, когда мысли нашей парочки вышли разными путями на одну стезю и чёткое понимание происходящего открыло новый взгляд на «неприкрытость» реальности, дикий визг и отборный мат раздались умилительно одновременно!
— Ваня, шоб вас… какого вы… прямо у меня под боком, в таком интимном виде, и уже пригрелись?!!
— Рахиль, дура! Прекрати орать, я сам ни хрена… Сплю, сплю, раз — тут ты, сопишь, пристроилась так, дышишь нежно… Я-то при чём?!
Багряная израильтянка, стянув на себя всё шёлковое одеяло, хлопая круглыми глазами, уставилась на сброшенного с кровати возлюбленного, стыдливо прикрывающегося отвоёванной подушкой.
"— Ша, погорячилась… А вы тоже хороши, чуть шо не так, сразу дура! Проснулись бы вы в голом виде, на груди знакомого мужчины, таки послушала б я, как вы завизжали…
— Извинения принимаются.
— Какие извинения?!
— Всё, проехали, не начинай сначала. — Притормозивший казак всё ещё не мог вытряхнуть из головы картинку, нарисованную шустрой иудейкой — он, традиционный гетеросексуал, просыпается на груди какого-то знакомого мужчины.
— Где мы? — Израильская военнослужащая заинтересованно обвела взглядом небольшую уютную комнатку.
Всё белое, стерильное, похожее на номер в отеле, но как-то более ухоженно, что ли… Кружевное бельё на полутораспальной кровати, столик с фруктами, неоткупоренная бутылка вина в ведёрке со льдом.
— Мы на летающей тарелке, у Дока и Ганса, — безошибочно угадал молодой человек, всегда отличавшийся трезвой логикой.
Его подруга, подумав, кивнула, но строго добавила:
— Таки если эти пушистые недомерки намерены размножать вас мною, как эльфа, я с них поимею не тока моральную компенсацию! Они же нам на корню изрубили основную задачу — кто мне теперь откроет дверь в Рай, если я спала прямо с живым подъесаулом и он щекотил мне усами ухо?! К тому же вся без ничего, один армейский медальон на шее…
— А у меня крест, — как-то сразу заинтересовался казак, присаживаясь на краешек кровати.
