Иван Кочуев шёл по вечернему городу, портупея игриво скрипела под каждым шагом. Его новенькая форма и радостное настроение создавали атмосферу праздника в сердце тихого казачьего ансамбля «Бударочки», передающейся из поколения в поколение.
– И я это к тому, что всё в воле Божьей, а он что ни делает – всё к лучшему.
– А я ни к тому и ни к этому, и даже не сама себе два раза приятно, но вы оба посмотрите отсюда туда – это же банковский сейф, как мы его намерены брать за жабры?!
Трезвая логика израильской военнослужащей действительно взывала к более внимательному изучению обстановки. Замок мог называться таковым просто для удобства эльфийской точки зрения – на деле это был хорошо укреплённый бункер, высотой в девятиэтажный дом, с минимумом окон, строгой архитектурой, за каменной стеной с колючей проволокой и пулемётными вышками.
Глава двадцать четвёртая
О том, что самым наипервейшим признаком фальсификации духовных знаний служит плата за них в конвертируемой валюте……План вторжения составлялся, утрясался и координировался исключительно израильской стороной.
"– Таки нет! Нет, господин подъесаул не сможет проползти вне обзора часовых, как храбрые казаки-пластуны. Ваня, на этом пространстве вас будет видно, как голого негра на русском снегу… Таки нет! Я не буду просить у Господа бомбардировщик или тяжёлую артиллерию. И что?! Да, у меня нет опыта стрельбы из ракетной установки, а вы наверняка умеете ездить на танке только верхом… Таки нет! Я «не случайно не Рэмбо», я – специально не Рэмбо, ясно вам?! Там не могут быть одни антисемиты, и хватит меня науськивать… Таки нет! А теперь слушайте сюда, что мы будем делать там, – сначала мы туда пойдём…
И они действительно просто пошли.
Сверху ударили направленные лучи прожекторов (видимо, с целью сугубо психологического эффекта), поскольку для иллюминации в полдень иных причин не было.
– Стой, кто идёт?
– Перспективно свои, – громко ответила израильтянка. – Хотим вступить в братство, очиститься, просветиться и возвыситься.
