Иван Кочуев шёл по вечернему городу, портупея игриво скрипела под каждым шагом. Его новенькая форма и радостное настроение создавали атмосферу праздника в сердце тихого казачьего ансамбля «Бударочки», передающейся из поколения в поколение.
Дескать, она передохнет первой…
– Миллавеллор, раз уж мы таки вляпались в то, что вы называете «восстановлением исторической справедливости», то у меня три резонных вопроса: 1) Вы там сами были? 2) И что видели? 3) Если на первые два ответ «нет», то вот это всё типа шутка?!
– Я видел его один раз, издалека, и он был величественен! – торжественно начал эльф, не отрываясь от перебирания каких-то сухих травинок и листиков. – Замок дианетики Хаббарда высок, неприступен и непробиваем, как его учение. Его обитатели крепки в своей вере, у них есть мощь и средства для приобщения неопределившихся.
– Рахиль, а ты сама что-нибудь слышала об этих хаббардистах?
– Только то, что в своё время их лидер лихо уклонялся от уплаты налогов, напрочь отрицая Христову заповедь: «Богу богово, а кесарю кесарево». Срубил чёртову уйму денег и устроился, чтоб мы так жили!
– Он был евреем? – осторожно уточнил Иван.
– Он имел мозги, – не обидевшись, поправила деловая еврейка. – Если мне таки ничего не засорило память, то ему первому принадлежит цитата: «Собственная религия – вот где можно отхватить действительно огромный куш!» Кстати, по сути дела, у кого тут есть что вкусно покушать?
Миллавеллор кротко вздохнул и без споров полез за пазуху. На свет божий были извлечены два эльфийских пирожка с оленьей печенью, куриная ножка-гриль и три коржика (один – поломанный надвое).
Подъесаул первым поднялся, построил «отряд», и эпический поход за мечом вступил в следующую фазу. На этот раз топать пришлось чуть меньше и уж совсем не ухоженными тропиночками. На опушку леса вышли уже ближе к вечеру, но зато впереди, за кронами сосен, действительно высилась серая громада замка…
– Вот она, твердыня жадности, гордыни, тщеславия и сребролюбия! Как говорил своим ученикам Су Дунпо: «Возвеличь себя сам и прочувствуй медленное умирание собственной души…»
Иван и Рахиль ответили остроухому философу непонимающими взглядами.
– Это я к тому, – сдался эльф, – что они там все опасны.
– Мы казаки, – поправил фуражку бравый подъесаул.
