Хотя за боевые заслуги на семейном фронте, Дарешу положена сразу гильотина, на мой трезвый взгляд.
— А что я должна была сделать? — спросила уже не так зло и не так уверенно. — Дареш…
Аша в два шага преодолел разделявшее нас расстояние и накрыл мои губы ладонью. Наклонился так близко, можно было поймать кожей его дыхание.
— Они бы и так умерли, — страшный шепот скользнул по виску горячей змейкой. — Обивку салона обработали ядом Арахны, и мои родители умерли бы в любом случае, но у Канне и Йохана был шанс выжить, если бы в карете не сработал черный артефакт.
Второй рукой Аш сдавил мне плечо. Не больно, но словно блокируя возможное сопротивление.
Я послушно замерла. Сердце, подскочившее куда-то к горлу, колотилось запертой сойкой.
Аш ведь говорит об убийстве императорской четы?
— Канне была бы спасена от смерти кровью Истинного, а моему младшему брату было всего семь, у него не было дракона. Он бы остался жив, если бы ты не взорвала карету.
В который раз я судорожно перетряхивала доставшееся мне в наследство прошлое малышки Эйвери, и в который раз ничего не находила. Не было никакого артефакта! Не осталось в ее памяти разговоров с родителями, которые ее о чем-то попросили или дали ей в руки странную вещицу. Она вела скучную и непримечательную жизнь подростка, задолбанного этикетом, танцами и выписанными из столицы учителями. Ни друзей, ни личной жизни, ни хоть котика. Сплошь лекции, да нотации.
— Канне — это твоя Истинная?
— А Йохан мой брат, — щеку окатило жестким смешком. — Твои родители оставались на виду, их пропустил центральный храм, и в минуту взрыва, они находились на глазах у доброй сотни человек. Понимаешь, что это значит?
Примерно понимаю. Этот загадочный артефакт был в руках у кого-то другого, уж если мои родители не могли использовать его у всех на глазах.
— Артефакт активировал другой человек с кровью Леяш по прямой линии наследования, так что не надейся взвалить ответственность на свою древнюю тетку или четвероюродного братца по линии отца, лишенного магии. Это была ты, Виве.
Ум со скоростью байка, несущегося по лесной ухабистой дороге, пытался отыскать верный путь. Я просто физически чувствовала: мне несдобровать, если отвечу, что ничего не знала.
— Аш, мне кажется в тот день произошло некоторое недопонимание…
— Перестань! — от короткого рыка, обжегшего ухо, сердце дернулось от боли.
Не моей. Дракон Аша горел той страшной невидимой болью, против которой не поможет ни одна операция, ни одно лекарство.
— Просто скажи, и я… попробую принять это.
Он опрокинул меня обратно в постель, легко придавливая рукой, как кошку, хотя я не сопротивлялась. Веки налились тяжестью и жжением. Впервые за долгое время мне хотелось плакать. От всего сразу.