Семена старообрядцев оказались вдали от цивилизации, где суровая природа и жажда выживания порождают смертельную борьбу за ресурсы. В условиях засухи и огня на тайге сталкиваются семьи, охотники и загадочные чужаки. Нарастает напряжение между людьми и силами природы, предвещая кровавый пир.
— А потом думаю: он же очнется и выболтает про меня своему мозгоправу. Какие уж тут таблетки?..
Прокопий вздохнул и выпустил Семена.
— Тебе думать вредно!.. Куда труп дел?
— Так за кочегаркой он, в старом угольном ящике…
— А ну, бегом за ним, шакалье отродье! Тащи его к забору, я машину подгоню…
Лесник Илья Сергеевич Точинов оказался еще не старым мужчиной, рослым и кряжистым, с дружелюбным, открытым лицом и ясными глазами. Он встретил нас в просторной горнице, занимавшей большую часть первого этажа дома.
— Милости прошу, гости незваные! — он сделал приглашающий жест, указав нам на широкую лавку у стены. — Присаживайтесь. Сейчас вечерять будем… Степан, мечи на стол все, что есть в печи.
Внук, больше похожий на сына, расторопно принялся накрывать ужин.
— Илья Сергеевич, — заговорил сержант, — эти люди расследуют историю геолога, которого вы нашли на заимке. Капитан Ракитин из областного управления внутренних дел, лейтенант Сотников из ФСБ и журналист Дмитрий Котов. А это…
— …мой друг и помощник Андрей Куваев, — вмешался я, опасаясь, что Обских так и не усвоил роль Дюхи в нашей компании. — Можно вопрос, Илья Сергеевич?
— Что ж, валяйте. Все равно ведь не отстанете?..
— Не отстанем. Профессия такая… Расскажите для начала, как вы его нашли?
Ракитин выразительно кашлянул в кулак, но я сделал вид, что не понял намека. Лесник явно засек нашу мизансцену, усмехнулся в пшеничные усы и начал:
— Собственно, нашли мы его со Степкой случайно. Потому что не собирались заходить на заимку. Мертвая она. Давно уже…
— Что значит — мертвая? — нахмурился Олег.
— Семью, что жила там десять лет назад, нашли мертвыми в один далеко не прекрасный день.
— Не знаю… — Точинов вздохнул, покачал головой. — До меня было. Я-то здесь всего шестой год работаю… В общем, по местным поверьям, в доме, где умерли все хозяева, жить нельзя. Раньше такие дома сжигали. А заимка осталась. Ну, идем мы со Степаном мимо нее, и вдруг оттуда — голос. Вроде бы человечий. Но слов не разобрать. И громко так! Мы подумали было, что это какие-то грибники или рыбаки забрели передохнуть. Но голос был один и как будто говорил сам с собой. Вот Степан и предложил посмотреть, что да как…
Дюха, слушавший до сих пор внимательно, вдруг полез в рюкзак и достал кейс для бумаг. Извлек из него сложенную вчетверо карту, которую мы с ним реконструировали перед отъездом, совместив современную и семнадцатого века из архива университетской библиотеки.