Чуть свет явился Малик, и я отправила его к Канте, сама же принялась собирать судки, которые нам понадобятся сегодня. Не прошло и часа, как к дому подъехала машина. Я бросилась к окну. У ворот стоял большой серый седан. Из-за руля вышел Баджу, открыл заднюю дверь, вылез Малик, протянул руку Канте.
Я вылетела встречать. Завидев меня, мертвенно-бледная Канта воскликнула:
– Она у меня. Цела и невредима. Дрянь я, а не тетушка! Как же я не догадалась, как же я…
Услышав, что Радха жива, я обмякла. С Радхой ничего не случилось!
Канта говорила так громко, что соседка вышла во двор и притворилась, будто поливает чахлое лимонное деревцо.
– Идемте в дом, – отрезала я. – Напою вас чаем.
Канта покорно замолчала и позволила нам с Маликом проводить ее в дом. Баджу вернулся в машину.
Не успела я закрыть за нами дверь, и Канта расплакалась, обхватив руками живот.
– Если бы я только знала, как это подействует на нее! Я-то думала, знакомство с западной культурой лучше подготовит ее… к современной жизни, что ли, поможет ей повзрослеть. Я надеялась, что она учится на этих примерах! Я так гордилась своей прогрессивностью! Думала, тебе тоже будет приятно. Мне и в голову не могло прийти…
Дрожащими пальцами я зажгла керосиновую лампу.
– Что Радха вам рассказала?
– Все. – Канта судорожно вздохнула, словно ей не хватает воздуха. – Это ужасно.
В комнате было душно после церемонии очищения, но я не решалась открыть окна – боялась, что нас услышат соседи. Канта принесла с собой тягостный запах страха.
Я закрыла глаза. Воображение Радхи, полгода назад томившееся взаперти, вырвалось на волю и, поскольку родителей у нее не было, некому было обуздать ее романтические мечты, превратило сон в явь.
Канта старше Радхи, ей следовало быть благоразумнее, но отвечаю-то за сестру я. Воспитательница из меня никудышная.
Канта никак не могла успокоиться.
Я отвернулась от Канты, чтобы она не видела, как мне больно. Я смотрела на историю моей жизни, запечатленную в мозаике на полу; слезы туманили взгляд, узор менялся, я его уже не узнавала.
Канта подавила рыдание.
– Ох, Лакшми! Даже не верится, что Радха беременна! Она не сообщила мне, кто отец ребенка. Хочет сказать при тебе.
Малик бросился ко мне, но Канта его опередила, подхватила меня, помогла сесть на пол.
Она расплакалась, и я рассеянно подумала – чего доброго, соседи решат, что у нас кто-то умер.
– Прости меня, – сказала Канта. – Прости.
