До чего же Радха похожа на Маа. Она совсем забыла о школе! Невероятно.
– Я туда не вернусь. Буду работать. Как ты.
– Он говорил, что я для тебя – дешевая рабочая сила, – дрожащим голосом ответила Радха. – Только благодаря мне у тебя теперь столько клиенток. Ты же сказала, что берешь новых, потому что я делаю хорошую пасту. Если так, почему ты не даешь мне самой принимать решения?
Она подошла ко мне вплотную. На ее разбитой губе блестела кровь.
– Ты мне не доверяешь – что тогда, на празднике, что теперь, – сказала она. – Сколько бы я ни работала, сколько бы ни делала. Ты никогда в меня не поверишь!
Больнее всего меня задели даже не ее слова, а тон: ни одна клиентка не позволяла себе так со мной разговаривать. А ведь я эту девчонку приютила, кормила, одевала! У меня оборвалось сердце.
Я ткнула ее пальцем в грудь.
– Ты еще до рассвета выпьешь все до последней капли.
– Не выпью. Я докажу, что ты ошибаешься!
И она порхнула мимо, как колибри, задев шифоновой юбкой волоски на моей руке. Я попыталась ухватить ее за подол, но ткань была такая тонкая, что я ее порвала. Радха прошлепала по двору, и шаги ее смолкли.
Этот день должен был порадовать нас, подарить надежду на будущее. Я же чувствовала пустоту – шире и глубже Ганга.
Родители уже не узнают, какой долгий я проделала путь, какой ценою достался мне этот дом: и зачем он тогда нужен? Вместо родителей мне послали Радху, я должна была заботиться о ней – и сломала ей жизнь.
Куда она пойдет ночью? Вряд ли к своему дружку. Кстати, кто он? Не молочник, не мистер Айенгар, не мистер Панди – кто?
В школе махарани преподают только женщины. Ну не старый же беззубый привратник ее соблазнил? Нет, это совершенно невозможно!
Канта наверняка обо всем узнает. Надо будет ей позвонить. Но как? У миссис Айенгар я пользовалась хозяйским телефоном, предварительно испросив разрешения; провести линию сюда мне пока что не по карману. Иногда я звонила с почты (и платила втридорога), но почта сейчас закрыта.
Если Радха к утру не вернется, пошлю Малика с запиской к Канте. Я вздохнула. Неловко получилось. Девушки из хороших семей не убегают из дома. То же самое, наверное, говорили обо мне деревенские сплетницы тринадцать лет назад.
Я попыталась вообразить, что было бы, если бы я осталась с Хари, родила детей, наблюдала, как Радха растет вместе с ними. Не такая уж мрачная картина. И Радха не оступилась бы. Не очутилась бы в чужом городе, где на каждом углу подстерегает разврат.