Год 3 от основания храма. Месяц десятый, Гефестион — богу-кузнецу посвященный. В октябре 1173 года до нашей эры, когда яркое солнце проникало сквозь тусклые ставни. Я хотел просто лежать и не делать ничего. Однако природа подстегнула меня встать: голова моя уткнулась в подушку, словно прилипла к ней, а руки и ноги стали тяжелыми....
— Царь Силл вопрошает тебя царь Эней, — упрямо смотрели на меня старейшины. — Зачем ты пришел войной? Чего ты хочешь от народа Мессении? Мы не нападали на тебя!
— Твой царь обладает плохой памятью, посол, — усмехнулся я. — И ты, видимо, тоже. Его отец нарушил данную мне присягу, украл мой скот, а потом убил моего родственника. И он хотел идти войной на царя Микен, моего сына. За это вам придется заплатить.
— Царь Фрасимед уже заплатил, — невесело усмехнулся тот. — Жизнью заплатил. Но мы готовы дать виру за жизнь судьи Калахаса.
— Моя цена такова, — сказал я. — За оскорбление богов, за убийство того, кто нес справедливость, и за нарушение клятвы сына перед отцом, я приговариваю весь род Нестора к изгнанию. И все знатные роды, что сейчас сидят за стеной тоже. Мессения теперь собственность царей Алассии. Это и станет моей ценой.
— Боги помутили твой разум, царь? — посланники побледнели и загомонили, перебивая друг друга. — Ты гонишь всех нас с нашей же земли! Немыслимо! Да кто дал тебе такое право?
Вместо ответа я вытащил меч и положил его на стол.
— Эней! Выходи биться! — это орал сам царь Пилоса, выехавший из ворот на колеснице.
Молодой мужчина, чуть старше меня, с густой бородой и волосами до плеч. Он разоделся как на праздник. Начищенная чешуя доспеха и пурпурный плащ. А еще золото на шее и запястьях.
— Пропустите! — кивнул я, и ворота лагеря открылись.
— Чего тебе надо, Силл? — задал я вопрос.
— Бейся со мной, если не трус! — брызгал он слюной. — Пусть боги решат, кому жить, а кому умереть!
— Если ты умрешь, — лениво спросил я, — то сдашь Пилос? Твои люди удалятся в изгнание?
— Да! — заорал он, с тоской оглядывая моих воинов и их оружие. — Если так решат боги.
— Годится, — кивнул я. — Бой будет на закате. Только копья и мечи, без колесниц. Пусть приходят все, кто захочет, их не тронут. Вся знать должна выйти вместе с тобой и поклясться на жертвеннике Калхаса, что выполнит твое обещание. Я же клянусь, что после твоей смерти их семьи довезут в Италию и не дадут там пропасть. Царь Диомед примет их под свою защиту.
— Вот как? — растерялся Силл.
