В дремавшем полумраке виднелись лишь черные фигуры вооруженных солдат, когда ветер срывал их рвущиеся шлемы и балаclоны. Вечерело. Где-то на севере собиралась гроза, там набухали зловещие лиловые тучи, громыхал гром, над горизонтом то и дело возникали короткие вспышки молний. Капитан Шубин обходил разведроту, оглядываясь на чью-то бдительность в этот мирный час....
– Влево прорываемся!
Было уже ясно, что незаметно просочиться через расположение немецкой пехоты им не удастся, и сейчас Шубин намеревался прорваться между пехотинцами, стоявшими севернее, танкистами и только еще подходившими частями моторизованной бригады. Только здесь еще оставалось относительно свободный проход."
"– Ходу, ходу! – кричал Шубин, но разведчиков и не нужно было подбадривать. Они неслись вперед наперегонки. Еще сто метров, и они бы вырвались на свободное место. Но эти сто метров им не дали пройти.
– Как же так, Игорь?! – воскликнул Шубин, переворачивая своего главного помощника и друга на спину. – Мы же столько вместе прошли! В таких переделках бывали! Давай я тебя перебинтую…
Но у Воробьева уже синели губы. И он с трудом прошептал:
– Дай мне свой пистолет, капитан. Может, я кого-то из них успею… А потом уже себя… А мой автомат возьми…
Раздумывать было некогда. Шубин вложил свой «ТТ» в слабеющую руку сержанта, взял его автомат и бросился догонять товарищей.
– Рус, сдавайся! – кричали они. – Будешь жить, хлеб кушать! Ты нам все расскажешь про ваше наступление и будешь жить.
«А хрен на блюде не хотели?» – хотел ответить Шубин.
