Воду монетами, спрятанными под полы учителя-католика, Евгений Степанович бросал в реку, надеясь, что они не пропадут и помогут его тайной церемонии. В этом эпизоде, как в истории Лжедевушки, он демонстрирует свое искушение — отступление от православия ради ближнего. Пролог предвещает заговор последних Романовых, где каждый шаг обречен на подрыв царской власти....
"
"Искать Зинаиду Вейсбах, хранительницу тайны царских сокровищ, сил у него не было. Все, что он смог сделать, это отправить домой телеграмму, взять билет на поезд и, забравшись на верхнюю полку, молча и безучастно лежать там всю долгую дорогу до дома. Жена, когда увидела его на перроне, разрыдалась от жалости. Ну да ничего, откормила, выходила. Оправился, одним словом. Только вот молчаливый стал очень, отвык разговаривать. А мысли о бриллиантах не оставил. Так и мерещились они ему, спрятанные в каком-то соборе и памятнике Царице.
Но так он в Ленинград и не собрался. Не успел. Война грянула.
Глава 22
12 июня 2018 г. Санкт-Петербург
— Итак, Полина, начнем с английского, это единственный язык, который я знаю хорошо, с немецким дела обстоят похуже, а французский и латынь у меня в пролете, — проговорил Максим, берясь за записку.
— Я хорошо знаю французский, — успокоила его Полина.
— Супер, — обрадовался Максим. — В крайнем случае, Гугл всегда с нами, он переведет. Итак, давайте Теннисона, — вытянул он из стопки нужную книгу. — «Sir Galahad», Alfred Tennyson, тысяча восемьсот девяносто третий год. Отлично. Что там у нас с цифрами?
— Тринадцать, запятая, двадцать девять, запятая, сорок два, точка с запятой, затем тридцать три…
— Дальше не надо. Думаю, что тринадцать — это страница, а двадцать девять и сорок два — строки.
— Давайте, — пожала плечами Полина, своих идей у нее не было.
— Итак. Then by some secret shrine I ride, — прочел Максим. — С этим просто. «Затем какой-то тайный храм».
— И что это значит? — скептически глядя на радостного Максима, поинтересовалась девушка.
— Значит, что-то спрятано в храме. Давайте дальше. Fair gleams the snowy altar-cloth. Хм, — задумался Максим. — Выходит какая-то ерунда.
