Воду монетами, спрятанными под полы учителя-католика, Евгений Степанович бросал в реку, надеясь, что они не пропадут и помогут его тайной церемонии. В этом эпизоде, как в истории Лжедевушки, он демонстрирует свое искушение — отступление от православия ради ближнего. Пролог предвещает заговор последних Романовых, где каждый шаг обречен на подрыв царской власти....
Не хочу ходить мимо и представлять… И спать нам с Валерой постелю в бабушкиной комнате, а детей положу в своей детской.
— Ты ключи отыскала?
— Да. Мамины в ее сумочке на подзеркальнике, а еще один комплект на крючке возле зеркала.
— Слушай, Маш, тебе мама или бабушка никогда не говорили, что у нас остались какие-то старинные драгоценности? — как бы между прочим спросил Максим, когда они остались в комнате вдвоем. Валера тактично пошел укладывать детей, чтобы дать им побыть наедине со своим горем.
— Нет. Я думала, все, что оставалось, в блокаду продали, чтобы с голоду не умереть.
— Да, я знаю, но может, у нашего семейства клад какой-то был, знаешь, зарыли под фундаментом в имении, в блокаду его было не достать, так и лежит себе, если, конечно, колхозный тракторист лет сорок назад нечаянно ковшом не задел, когда развалины под коровник зачищали.
— Это что, шутка такая или тебе деньги нужны? — нахмурилась Маша. С юмором у нее с детства было не очень.
— Деньги мне не нужны, просто бабушка перед смертью какие-то намеки отпускала, вот я и подумал.
— Отродясь от бабушки такой ерунды не слышала, — пожала плечами Маша. — И потом, если бы что-то и было, она бы наверняка маме рассказала, та отцу, и он бы нашел способ этот клад достать. Просто из спортивного интереса.
Маша была права. Но из-за чего-то же родителей убили?
— А что, если это не наш клад был, а мы его прикарманили, или бабушка хранила чужую тайну. Могла тогда и не рассказать, — подумал он вслух.
— Знаешь, Максим, или ты влип в историю, или ты просто бездушная сволочь.
— Добрый день, Елена Владимировна, — галантно поклонился молодящейся брюнетке Станислав Дмитриевич. — Мой коллега из Следственного комитета договаривался о встрече с вами. Разрешите представиться, майор Авдеев.
— Майор? — В грудном голосе Елены Владимировны звучали едва уловимые насмешливые нотки.
Она действительно все еще была облачена в черное стильное платье без единого украшения.
— Присаживайтесь. Хотите говорить об Арине? — устраиваясь в мягком, массивном кресле, спросила хозяйка и сразу же, не дожидаясь ответа, приступила к рассказу. — Мы знакомы лет двадцать пять, может, больше. Наши мужья вместе начинали карьеру в бизнесе.
