Воду монетами, спрятанными под полы учителя-католика, Евгений Степанович бросал в реку, надеясь, что они не пропадут и помогут его тайной церемонии. В этом эпизоде, как в истории Лжедевушки, он демонстрирует свое искушение — отступление от православия ради ближнего. Пролог предвещает заговор последних Романовых, где каждый шаг обречен на подрыв царской власти....
Во мне копятся обиды, досада, неудовлетворенности, и каждая новая история, о которой я узнаю, понемногу, незаметно убивает мои чувства. К тому же все это время от времени вырывается наружу. Безобразные скандалы надоедают мужу, вызывают раздражение или жалость, что еще противнее. И я после таких вот сцен теряю свои позиции, каждый раз скатываясь все ниже в его глазах, и в конце концов я задаю себе один и тот же вопрос: а как долго все это будет продолжаться и кому из нас первому это надоест? — Лицо Елены Владимировны во время этого монолога погасло и словно постарело, очевидно, обиды действительно копились в ней годами, а положение в обществе и гордость красивой женщины не давали ей излить душу подругам или вообще хоть кому-то.
— Арину подобные размышления не тяготили, — справившись с нахлынувшими чувствами, продолжила Елена Владимировна.
Да, интересные люди эти Пановы, подумал про себя Станислав Дмитриевич, но вслух комментировать рассказ не стал.
— Скажите, все увлечения Арины Николаевны носили столь легкий и необременительный характер или же были случаи, скажем так, с тяжелыми моральными последствиями для одной из сторон?
Елена Владимировна едва заметно улыбнулась одними уголками губ. Очень красивых губ с очаровательным изгибом.
— Да, один такой случай был, как вы верно заметили, с тяжелыми моральными последствиями. Это было около года назад, Арина рассказывала мне, что на каком-то приеме познакомилась с интересным молодым человеком.
