Внутри здания Клиники измены кипела атмосфера нервозности и напряжения. Маша Горошкина, с хрустом пролезшая через коридор, оказалась в кухне, где женщины готовили обед для пациентов, находящихся в состоянии эмоционального шока после перенесенных операций.
Ему стало неуютно, он поднял воротник куртки, достал сигареты, но тут как раз подошел трамвай.
«Пять остановок, и я у Лены! – Георгий поспешно сунул пачку обратно в карман и вскочил в вагон. – Ничего страшного, Марина привыкла к моим задержкам на работе».
Лена встретила его в махровом халатике и полотенце, обернутом вокруг головы.
– Какой сюрприз, – сказала она сдержанно, и Георгий понял, что она не очень рада его неожиданному визиту. – Чаю?
У него были другие планы, но, уловив исходящий от Лены холодок, Георгий покорно пошел на кухню.
– Ты с работы? Пообедаешь?
– Спасибо, я ел.
Он обнял Лену и осторожно снял с ее головы тюрбан из полотенца.
– Твои волосы так пахнут… С ума сойти.
– Подожди. – Лена отстранилась. – Раз уж ты приехал, нужно поговорить.
Он улыбнулся:
– Давай поговорим.
– Сядь. Вот, пожалуйста, твой чай. – Она села напротив.
Георгий выпил чай в два глотка.
– Что же ты молчишь? Говори, я слушаю.
– А ты сам ничего не хочешь мне сказать?
– О, много чего! – Он взял ее руку и прижал к своей щеке.
– Нужно что-то решать, Георгий.
– Что решать?
– Ой, не притворяйся таким наивным! Все ты понимаешь. У тебя уже было достаточно времени, чтобы составить мнение обо мне, вот я и хочу знать, с кем ты дальше планируешь жить!
– Что ты имеешь в виду? – удивился он.
– С кем ты хочешь жить – со мной или с Мариной?
– Но… Ты что, беременна?
Лена фыркнула:
– Какая разница? Если ты любишь меня так сильно, как говоришь, давай поженимся.
Ему как раз не было тяжело. Жизнь с Мариной его вполне устраивала, а когда Лена внесла в его размеренное существование любовь и страсть, он почувствовал себя счастливым на сто процентов. Но кажется, сказка не получается. Да, ему живется прекрасно, а вот Лене действительно тяжело.
– Лена, зачем ты так? Я же никогда не говорил, что женюсь на тебе, – мягко сказал он, когда пауза стала невыносимой. – Я не могу оставить жену, у нас ребенок. Потом у Марины диабет… Одна она просто пропадет.
