Внутри здания Клиники измены кипела атмосфера нервозности и напряжения. Маша Горошкина, с хрустом пролезшая через коридор, оказалась в кухне, где женщины готовили обед для пациентов, находящихся в состоянии эмоционального шока после перенесенных операций.
Но темные силы великодушно не стали преследовать ее. Обычная двухместная палата, вторая койка аккуратно застелена пестрым покрывалом, подушка стоит домиком. Стены успокаивающего салатного цвета, потолок чистенький, и, кажется, к палате прилагается собственный санузел… На то, что это психиатрическая больница, а не обычная, указывали только решетки на окнах. Марина встала проверить свою догадку, а заодно выяснила, что до сих пор одета в хирургическую пижаму.
Она осторожно выглянула в коридор. Обычный больничный пейзаж – двери с номерами палат, стойка поста, оклеенная пленкой «под дерево», дежурный фикус и деревянные поручни, прибитые к стенам коридора.
Но ведь не накатил же! Нечего пугаться того, что не случилось! Ей и без того есть чего бояться, как-никак крыша поехала! На тумбочке стояла тарелка с остывшей кашей, и Марина взяла ложку – диабетику нельзя долго без еды.
Итак, она докатилась до галлюцинаций, одного из самых серьезных психических расстройств! Все ее прибабахи, депрессии и напрасные тревоги – просто легкий насморк по сравнению с происходящим сейчас. Как бы ни терзали ее душу прежние комплексы, она всегда могла себя контролировать.
Галлюцинации бывают или от разных химических препаратов, или при шизофрении. А поскольку никакой химии не было… Господи, какой кошмар!
Дверь открылась, и в палату вошла ухоженная женщина лет пятидесяти в белом халате. По-хозяйски устроившись на стуле, она представилась заведующей отделением и Марининым лечащим врачом.
